Военно-Исторический портал посвященный Второй Мировой войне. » Мемуары » ТЫЛ В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ.
ВООРУЖЕНИЕ СССР
СОВЕТСКИЕ ТАНКИ
СОВЕТСКИЕ САУ
Вооружение воздушных сил. РУССКИЕ САМОЛЕТЫ
Вооружение морских сил (ВМФ). Русские корабли и подводные лодки
Вооружение сухопутных сил. Огнестрельное, минное оружие.
РУССКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ
Советские броневики, БТР и гусеничные машины
Обмундирование и знаки отличия Красной Армии
Штатная организация частей и подразделений РККА
Вооружение артиллерии
ФАКТЫ
РУССКИЕ БРОНЕТАНКОВЫЕ ВОЙСКА
Личности и выдающиеся конструкторы СССР
АСЫ
ГЕНЕРАЛЫ И ПОЛКОВОДЦЫ СССР
ИОСИФ СТАЛИН
ГЕОРГИЙ ЖУКОВ
КОНСТАНТИН РОКОССОВСКИЙ
КЛИМ ВОРОШИЛОВ
ИВАН КОНЕВ
ЛЕОНИД ГОВОРОВ
ФЕДОР ТОЛБУХИН
РОДИОН МАЛИНОВСКИЙ
СЕМЕН ТИМОШЕНКО
НИКОЛАЙ ВАТУТИН
ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА
  • Русские партизаны
  • Украинские партизаны
  • Белорусские партизаны
  • Прибалтийские партизаны
  • Еврейские партизаны
  • Бульбовцы
  • Награды
  • Высшие степени отличия
  • Ордена
  • Медали
  • За подвиги женщинам
  • Сражения и операции СССР
  • 1940
  • 1941
  • 1942
  • 1943
  • 1944
  • 1945
  • Военные карты
  • Горьковская (Нижегородская) область в годы войны
  • Награждены посмертно
  • ГЕРОИ
  • Город Горький - город воинской славы !!!
  • Воспоминания ветеранов ВОВ Нижегородской области
  • Фронтовая жизнь советских воинов
  • Военные марши
  • Песни
  • Дороги войны
  • ПИСЬМА С ФРОНТА
  • Документы и удостоверения
  • ПОДВИГИ
  • Жертвы войны
  • Поле битвы
  • Числа
  • Союзники СССР. Антигитлеровская коалиция
    ПОЛЬША
    ФРАНЦИЯ
    КАНАДА
    АМЕРИКА
    АНГЛИЯ
    ДРУГИЕ СТРАНЫ
    ФОТОГАЛЛЕРЕИ
    Секретные материалы
  • Тайные операции
  • Разведка СССР
  • Тайны
  • РОА
  • Книги и мемуары о войне
  • Книги
  • Мемуары
  • Фотогалерея
  • Военная техника
  • Воины
  • Плакаты пропаганды
  • Картины о войне
  • Элементы сражений
  • ВИДЕО
  • РУССКИЕ ТАНКИ
  • РУССКИЕ САМОЛЕТЫ
  • ФИЛЬМЫ/СЕРИАЛЫ О ВОЙНЕ
  • ПРОПАГАНДА
  • Меню сайта

    ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
    Обратная связь
    Правообладателям
    От авторов сайта
    Ресурсы
    Опрос на сайтеWW2History.ru

    Рокоссовский
    Жуков
    Конев
    Ватутин
    Малиновский
    Говоров
    Толбухин



    Яндекс цитирования
    Яндекс.Метрика
     [ Мемуары ТЫЛ В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ.
    Шла и организационная перестройка самой системы тылового обеспечения Красной Армии в соответствии с решением Государственного Комитета Обороны при одновременном выполнении всех основных задач военно-тыловых органов по обеспечению войск боеприпасами, горючим, продовольствием, медицинскому, ветеринарному, дорожно-транспортному обслуживанию.

    Заводы и фабрики, переброшенные на восток, быстро вступали в строй, наращивая производственные мощности по изготовлению оружия, боеприпасов, всего необходимого для войск. Кажется совершенно непостижимым тот факт, что уже в сентябре 1941 года оружия производилось у нас в 2,5 раза больше сравнительно со среднемесячным выпуском его в первом (довоенном) полугодии того же года. Но потребности численно увеличивавшейся с каждым днем Красной Армии обгоняли рост производства.

    Мобилизационные запасы боеприпасов и вооружения быстро расходовались, и главной заботой планирующих органов в эти тяжелые месяцы было правильное и своевременное распределение по фронтам того, что давала промышленность.

    Несмотря на близость линии фронта, значительная часть предприятий Москвы и Московской области продолжала работать, и среди них не было ни одного, которое не выполняло бы того или иного военного заказа. Многие предприятия целиком перешли на производство боеприпасов. Полным ходом шел ремонт стрелкового вооружения и транспортных средств, а также капитальный и средний ремонт танков, орудий, самолетов и другой военной техники.

    По заданию Центрального Комитета партии труженики Подмосковья заготовили для фронта сотни миллионов пудов хлеба, картофеля, овощей.

    Москва и Московская область превратились в мощную базу материально-технического обеспечения войск Западного фронта. Большую признательность Красной Армии заслужили также туляки. Они участвовали в боях за свой родной город и в то же время делали очень многое для нужд фронта, в том числе минометы, лыжи для вновь формируемых лыжных батальонов, ремонтировали оружие, помогали госпиталям и медсанбатам 50-й армии, оборонявшей Тулу. За счет добровольного труда и взносов гражданского населения туляки построили поезд-баню — неоценимый подарок фронтовикам. Население районов Тульской области, не подвергшихся оккупации, собрало войскам 2 тыс. полушубков, 4 тыс. овчин, 3 тыс. пар валенок, 10 тыс. тапок, более 5 тыс. телогреек, 18 тыс. пар теплых перчаток и многое другое.

    Строительство оборонительных рубежей составляло тогда одну из самых важных и неотложных задач. На всех дорогах, ведущих к Москве, были установлены тысячи металлических «ежей», прорыты десятки километров противотанковых рвов. В самой Москве на каждой магистральной улице возвышались баррикады. Москва мобилизовала все свои ресурсы для обороны. Даже артели, которые вырабатывали стеклянные игрушки, бусы и другие елочные украшения, и те занялись производством бутылок с противотанковой зажигательной смесью.
    ТЫЛ В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ.

    По существу, между фронтом и тылом стерлись грани, их уничтожили народный гнев и ненависть к фашизму.

    Каждый советский человек стремился сделать что-нибудь полезное для фронта. Мне памятен самоотверженный труд женщин-надомниц в Серпухове, где одно время стоял штаб тыла 49-й армии. Каждая женщина этого города взяла на себя добровольное обязательство изготовить определенное количество ватных курток, шаровар, теплого белья. Мы им давали материалы, керосин и лампы, а в некоторых случаях помогали продовольствием и топливом.

    Особенно ценны были изготовленные серпуховскими и коломенскими рабочими бидоны и ведра из нержавеющего листа с ватными утеплителями для доставки горячей пищи и чая на передний край. В то время в войсках было очень мало походных кухонь и термосов, что вынуждало питаться всухомятку. Положение с доставкой пищи ухудшилось, когда наступила пора морозов и снегопадов. К тому же на переднем крае было трудно подогревать пищу, так как вражеские наблюдатели внимательно следили за появлением дыма, чтобы обрушить на это место минометный огонь. Позже, когда появились банки с сухим спиртом и можно было разогревать пищу без дыма, обеспечивать войска горячей пищей стало значительно легче. Но в первую военную зиму этого еще не было, и от длительного отсутствия горячей пищи и кипятка на передовых позициях участились желудочно-кишечные заболевания.

    Помню, в середине ноября 1941 года в Перхушково, где стоял штаб Западного фронта, было созвано совещание начальников тыла армий этого фронта. Главным вопросом было обеспечение войск переднего края горячей пищей. Член Военного совета фронта сказал начальникам тыла армий: «Если вы не решите никаких других задач, а обеспечите регулярную подачу горячей пищи на передовую, то за одно это мы вас будем благодарить».

    Мы обратились за помощью к серпуховским и коломенским рабочим. И буквально за недельный срок были изготовлены тысячи ведер с крышками и чехлами, а также несколько сот ручных саней. На этих санях боец, одетый в белый маскхалат, доставлял горячую пищу к передовым позициям.

    Большую пользу принесли также изготовленные серпуховскими женщинами матерчатые маски против обморожения. Они нужны были многим воинам, особенно кавалеристам корпуса П. А. Белова, вынужденным находиться на ветру и морозе. Возможно, серпуховские женщины и забыли теперь об этой «мелочи», а я и теперь живо помню, как трудящиеся Серпухова и Коломны помогали нашей 49-й армии.

    В период тяжелых оборонительных боев 1941 года на отдельных направлениях значительно возросло число раненых. В те дни, когда противник стремился во что бы то ни стало прорвать нашу оборону, военно-медицинский персонал таких армий, как 49-я и 50-я, мог справиться со своим делом лишь с помощью гражданского населения. Женщины и девушки охотно стали донорами, многие из них работали санитарками и не отходили сутками от тяжелораненых, спасая их жизнь. Местные власти предоставили под военные медицинские учреждения все сколько-нибудь пригодные для этого помещения, в первую очередь школы и больницы, оборудовав их койками и другим инвентарем. Одна лишь Москва развернула за счет своих резервов 57 госпиталей более чем на 25 тыс. коек.

    В дни боев большой моральной и материальной поддержкой для солдат были посещения фронта рабочими и колхозными делегациями, привозившими подарки воинам. Эти делегации всегда стремились лично вручить подарки бойцам переднего края; рискуя жизнью, они нередко пробирались к позициям под ружейно-пулеметным огнем противника.

    Вспоминаю, как председатель исполкома Серпуховского городского совета Соколов и секретарь городского комитета партии Гусев, следуя на передовую, вынуждены были чуть ли не целый километр ползти «по-пластунски» до передовых окопов, откуда хорошо были видны фигуры немецких солдат. Я рекомендовал товарищу Гусеву вести беседу с солдатами в блиндаже, но он предпочел собрать их под открытым небом за обратным скатом этого блиндажа. Когда беседа закончилась и воодушевленные воины разошлись по своим позициям, гитлеровцы устроили такой мощный огневой налет, что нам все же пришлось уйти в блиндаж. Лишь с наступлением темноты товарищи Гусев и Соколов благополучно возвратились домой.

    Еще труднее пришлось монгольской делегации, которая также пожелала посетить один из полков на переднем крае. Вероятно, случайно, ибо все меры для маскировки были приняты, противник обрушил на этот полк сильный артиллерийский огонь в тот момент, когда делегация (в ней было много женщин) пробиралась в обратном направлении. Хотя жертв и не было, но командованию армии здорово «всыпали» за то, что не отговорило монгольских, друзей от такого визита.

    Главой упомянутой делегации был товарищ Лувсан. Он, наверное, сохранил в памяти те теплые чувства, которые были проявлены нашими воинами к своим братьям-монголам.

    Мы отметили лишь отдельные факты внимания и помощи фронту — все их, конечно, не перечтешь. Это было поистине неразрывное единство народа и армии. В те дни войска нуждались в боеприпасах, горючем, продовольствии, острой была нужда в теплых вещах. Уже к концу ноября морозы достигали 25 — 30 градусов. Угроза массовых обморожений стала исключительно серьезной.

    Благодаря героическим усилиям нашей Коммунистической партии и всего советского народа, отдававших все для фронта, буквально за одну-две недели почти все бойцы получили добротное теплое обмундирование и валенки.

    Немецкие историки склонны относить поражение гитлеровских войск под Москвой главным образом за счет русских морозов. Дело, конечно, не в климате. Климатические и погодные условия были для всех одинаковы. Но всякий объективный историк должен признать, что прежде всего тыл гитлеровской армии оказался далеко не на высоте. Зачастую основным методом тылового обеспечения вермахта являлся самый неприкрытый грабеж населения подвергшихся оккупации территорий. Чем беззастенчивее грабили, тем лучше работала интендантская служба. Но этот пиратский метод не мог оправдать себя в условиях войны с таким сильным противником, каким была наша армия.

    В первую военную зиму наш народ и его армия оказались в весьма нелегких условиях. Но, несмотря на то что мы многое потеряли в первые месяцы войны, советский рабочий класс и колхозное крестьянство обеспечили своих воинов всем необходимым, чтобы успешно сражаться в суровые зимние месяцы.

    У гитлеровцев же было плохо не только с теплым обмундированием — и с продовольствием у них было не лучше. В декабре 1941 года на московском направлении наблюдалось массовое истощение среди солдат вермахта. Во всем этом также проявился авантюризм высшего германского командования и генерального штаба.

    Пленные гитлеровцы в декабре 1941 года рассказывали, что получили «зимнее» обмундирование. Оно состояло из бумажных рукавиц и тонкого платка для защиты головы от холода. Некоторым солдатам выдали шинели с подкладкой, которая, однако, не грела. На зимний сезон рота получала всего две пары валенок и два полушубка для несения караульной службы. Пленные из танковой армии Гудериана говорили, что им в связи с холодами разрешили надеть то парадное обмундирование, которое они везли с собой для запланированного в Москве парада.

    Попытки фальсификаторов истории доказать, что урон от обморожения превосходил боевые потери, несостоятельны.

    «Обмороженных было больше, чем пострадавших от огня противника», — жалуется, например, Типпельскирх.

    В западногерманской историографии приводятся цифры обмороженных на отдельных участках, достигавшие иногда 500 — 800 человек. Возможно, что их наберется даже несколько тысяч. Но всего-то под Москвой погибло более полумиллиона немецких солдат, о чем свидетельствуют немецкие источники.

    Разгром гитлеровцев под Москвой не серьезно объяснять тем, что они голодали и мерзли. Слабость же тыла гитлеровской армии, ориентировавшегося не на регулярное снабжение, а на разбой и грабеж, — проявление авантюризма германских милитаристов. Одной из особенностей в работе тыла советских войск под Москвой было то, что одновременно решались две задачи: обеспечивались оборонительные действия войск и создавались запасы для перехода в контрнаступление. Материальных средств было немного. Во всем проводилась жесточайшая экономия, расходы строго планировались.

    На каждом фронте (Калининском, Западном, Брянском) с учетом фронтовых и армейских запасов насчитывалось всего лишь 1,5 — 2 артиллерийских боевых комплекта для орудий калибра 76 мм и выше. С целью накопления боеприпасов к предстоявшему контрнаступлению в дни затишья разрешалось делать не более трех-четырех выстрелов из одного орудия. Артиллеристы иногда жаловались: «Видим перед собой гитлеровцев, а стрелять по ним не можем!»

    Однажды мне случилось быть в деревне, половину которой занимал противник. На ее окраине стояла наша полковая батарея. Командир отдал мне рапорт и доложил о наблюдаемом передвижении войск противника группами на противоположном конце деревни, примерно в 2 километрах. Я спросил: «Почему же вы не накроете их огнем?» — «Не имею права, — огорченно ответил он, — суточную норму уже израсходовали». Хотя это и не входило в мою компетенцию, но я пообещал командиру батареи в виде исключения пополнить боезапас, если он не упустит благоприятного момента. Обрадованный таким случаем командир немедленно подал команду: «Открыть огонь!» После нескольких залпов по видимой цели на стороне противника воцарилась длительная тишина. Наши артиллеристы отвели душу. Разумеется, данное им обещание я выполнил без промедления.

    В результате жесткой экономии и усиления подвоза с центральных баз количество боеприпасов в армиях ко времени перехода войск в контрнаступление увеличилось до двух боевых комплектов. Это было достаточно для прорыва боевых порядков противника, уже утратившего прежнюю силу сопротивления.

    Замечу, что в последующих боевых операциях, когда нам приходилось прорывать оборону противника, мы старались к началу наступления иметь не менее четырех боевых комплектов боеприпасов. Но в 1941 году пришлось ограничиться двумя боекомплектами.

    Однако некоторые армии, действовавшие на особенно важных участках, обеспечивались по более высокой норме. Расход боеприпасов в дни оборонительного сражения под Москвой достигал примерно 0,3 боекомплекта в сутки. При переходе же в контрнаступление в первые два дня расходовали по 0,3 — 0,5 боекомплекта в сутки, а затем среднесуточный расход не превышал 0,1 боекомплекта. Практически это означало для Западного фронта 700 — 1000 тонн в сутки. В то время такая цифра считалась внушительной. Но в последующие годы войны наша артиллерия на таких фронтах, как 1-й Белорусский или 1-й Украинский, часто обрушивала на головы врага в период наступления по 20 — 30 тыс. тонн металла в сутки.

    В ходе контрнаступления дорога была каждая минута, необходимо было обеспечить безостановочное преследование противника и не дать ему возможности закрепиться. С этой целью боеприпасы подвозились автотранспортом резерва Главного Командования с центральных баз до стрелковых дивизий и полков, минуя фронтовые и армейские склады, без промежуточных перегрузок.

    Помогло нам и то, что наступающие советские войска отбили у немцев немало боеприпасов. Так, 10-я армия 12 января 1942 года захватила на станции Барятинское 19 тыс. мин, около 20 тыс. снарядов различных калибров; 20-я армия также взяла богатые трофеи боеприпасов. Однако трудности с боеприпасами имели место в ходе всего наступления: речь идет как об ограниченном поступлении с центральных баз, так и о тяжелых транспортных и дорожных условиях. Снежный покров достигал местами метровой толщины. Это явилось одной из причин снижения темпов наступления советских войск. По всей вероятности, положение могло быть намного лучшим, если бы одновременно с Калининским, Западным и Брянским не было начато наступление также и на других фронтах, для которых потребовалось много боеприпасов.

    Снабжение горючим войск московского направления за период наступления в целом было удовлетворительным, если не считать отдельных случаев несвоевременной доставки его в войска из-за плохих дорожных условий.

    В продовольственном обеспечении войск под Москвой, как уже говорилось выше, в октябре-ноябре 1941 года имелись недостатки: не везде была налажена доставка горячей пищи на передний край; сухих продуктов хватало, но в доставке их в войска были перебои из-за трудностей транспортировки. К концу ноября, однако, и в ходе контрнаступления горячая пища стала поступать на фронт регулярно, она была достаточно разнообразной и высококалорийной.

    Трудно было с фуражом. Потребовались большие усилия военных хозяйственников, чтобы вывезти из «глубинок» запасы сена и зерна. Сложной задачей было продовольственное, особенно фуражное, обеспечение конной группы генерала Белова, уходившей в тыл врага. Фронтовые органы снабжения с трудом справлялись с этой задачей, и лишь благодаря наличию местных ресурсов удалось избежать серьезных перебоев в снабжении фуражом.

    Материальное обеспечение войск Западного, Калининского и Брянского фронтов хотя и проходило с большим напряжением, но в целом было удовлетворительным.

    Следует остановиться и на медицинском обслуживании фронта. Бросается в глаза разная организация этого дела на Калининском и Западном фронтах. Находясь в обороне, каждый фронт глубоко эшелонировал армейские и фронтовые лечебные учреждения. На Западном фронте в течение всего ноября 1941 года происходил процесс все большего приближения фронтовых медучреждений к линии фронта, хотя войска и вели оборонительные бои.

    На Калининском фронте на темпы эвакуации раненых до начала контрнаступления отрицательно влияли перегруженность железных дорог и недостаток автотранспорта. Поэтому после 6 декабря 1941 года, когда началось контрнаступление, фронтовые и армейские госпитали Калининского фронта и лечебные учреждения входивших в него соединений оказались перегруженными. На Западном фронте с приемом и обработкой раненых справились более успешно, так как Москва и подмосковные города приняли в гражданские медучреждения значительную часть пострадавших. Уже упоминалось, что органы здравоохранения Москвы развернули для приема раненых 25 тыс. коек. Всего, таким образом, в распоряжении медуправления Западного фронта к 5 декабря 1941 года числилось более 100 тыс. лечебных коек. Это позволило принимать также раненых с левого крыла Калининского фронта.

    Велика была в те месяцы роль перевязочно-обогревательных и питательных пунктов, создаваемых службами тыла с привлечением местного населения, по пути следования раненых с передовой в лечебные учреждения. Главной задачей их было уберечь раненых и больных от обморожения.

    В те дни нам не хватало среднего и младшего медперсонала, мало было теплых мешков для эвакуации раненых в морозные дни, ощущался недостаток перевязочных материалов, но благодаря исключительному вниманию и помощи со стороны местного населения, местных партийных и советских организаций эти недостатки были устранены. Делалось все, что могло способствовать быстрейшему выздоровлению защитников Родины.

    В крайне трудных условиях осуществлялось ветеринарное обеспечение. Напомню, что в начале войны в армии находилось большое количество лошадей — кавалерийских, артиллерийских и обозных. В звене полк — дивизия подвоз всех материальных средств производился гужевым транспортом. Особенно велика была роль лошади в период снегопадов. Но затруднения с фуражом были большие, лошади тощали. Почти все конюшни в полосе боев были разрушены, холод и стужа также ухудшали положение. Не легким делом были эвакуация и лечение раненых лошадей. Лечебно-эвакуационных средств для них было мало. Тем не менее за редким исключением удалось избежать массовой гибели конского состава. Не было допущено и ни одной эпизоотической вспышки.

    Хочется заметить, что и позднее, когда наша армия была уже весьма высоко оснащена всевозможной техникой, до самого конца войны частенько на фронте выручала лошадь.

    Трудно было в дни подмосковных сражений в осеннюю пору распутицы. Дорожные войска только-только сколачивались, дорожной техники было мало, к ней тогда относили топоры, лопаты, грейдеры на конной тяге. Старым способом «раз, два — взяли» вытаскивались десятки и сотни машин там, где создавались пробки. Для улучшения дорог на фронте применялись жердевки, лежневки, колейно-брусчатые пути. На наиболее трудных участках имелись дежурные тракторы, вытаскивавшие застревающие машины.

    Но вот утренние заморозки начали понемногу сковывать верхний покров земли, а вскоре наступили морозы и метели. Толща снега достигала 70 — 100 сантиметров. Вновь начались транспортные трудности. Боец с личным оружием, ручным пулеметом, противотанковым ружьем мог продвигаться вперед, преследуя противника; хуже было с тяжелой техникой.

    Нельзя сказать, что те армии, которые имели в полосах своего наступления шоссейные дороги, оказались в лучших условиях. Всем было трудно. Всем надо было расчищать снег и строить дороги буквально по целине. Именно в эти дни мы научились строить дороги длиною в 100 — 150 километров в снежных коридорах, напоминающих ущелья.

    Как показал опыт, военных дорожников в условиях многоснежной зимы меньше всего интересовали ранее существовавшие дороги: будучи разбитыми в период осенней распутицы, они не могли служить «основанием» для хорошей «снежной» дороги. Лучше всего подходили для этой цели ровные поля, пусть даже перепаханные. На них легче было выбрать кратчайшее направление и применить тогдашнюю простейшую дорожную технику. Грейдер на конной тяге являлся тогда большим подспорьем в строительстве фронтовых и армейских дорог. Расчищались обычно трех-, четырехметровые полосы с разъездами. По обеим сторонам дороги возвышались снежные стены высотою в два-три метра. Преимущество этих дорог состояло в том, что, окрасив машины в белый цвет, мы добивались минимальной видимости их с воздуха, а это было очень важно в тот период войны, когда авиация противника охотилась за каждой машиной.

    Крайне важно было обставить дороги указательными знаками и обеспечить этим более свободное продвижение транспорта. Наши дорожники решили эту задачу довольно просто: при дорожных отделах армий были созданы полевые «художественные» мастерские по изготовлению дорожных знаков. Они заблаговременно изготовлялись и для тех населенных пунктов, которые еще находились в руках противника. Пока шел бой за тот или иной населенный пункт, машина, нагруженная дорожными знаками, находилась в непосредственной близости от него, а через час-два после того как деревня, село или город освобождались от врага, на всех выездах и въездах уже стояли броские знаки с подробным указанием направления и расстояния до ближайшего пункта. Дорожная служба хорошо использовала свои возможности также для проведения наглядной агитационной работы. Многие помнят яркие, красочные плакаты, витрины Совинформбюро, лозунги в местах, где проходило наибольшее число машин, где останавливались войска для обогрева.

    Большое значение придавалось обслуживанию дорог: ведь основная масса перевозок от Москвы на фронт осуществлялась автотранспортом, и крайне важно было не допустить образования пробок на дорогах, не подставлять под удар авиации противника скопления автомашин. На участках автодорог были оборудованы обогревательные, питательные, бензозаправочные пункты, пункты технической и санитарной помощи, сборные пункты аварийных машин и др.

    Принимались и меры для обеспечения дорог от возможного нападения просочившихся групп противника.

    Директивой командующего Калининским фронтом требовалось организовать охрану и оборону дорог, построив через каждые 10 километров опорные пункты, состоящие из нескольких окопов, соединенных сетью заграждений. Улучшена была комендантская служба на всех дорогах, строго соблюдался паспортный режим, что имело существенное значение в борьбе с проникавшими в наш тыл вражескими агентами и диверсантами.

    Железнодорожное базирование Калининского фронта было менее благоприятным, чем Западного. У Калининского фронта была одна общая с Северо-Западным фронтом железная дорога Всполье — Рыбинск — Санково — Бологое.

    Каждая армия имела две, а то и три станции снабжения, расположенные на разных железнодорожных направлениях, вернее сказать, эшелонированные вглубь с учетом возможных осложнений на фронте. Но так как имущества в армиях, было мало, то станции снабжения, находившиеся в глубоком тылу, оставались, по существу, запасными, на них никаких складов не размещалось.

    Железнодорожные перевозки были весьма напряженными. За время обороны и контрнаступления трем фронтам московского направления было доставлено различного имущества и перевезено войск более 332 тыс. вагонов, что составило 100 — 120 поездов в сутки (половина всех железнодорожных перевозок выполнена для Западного фронта, как главного фронта на этом направлении).

    Оперативные и людские перевозки превышали снабженческие почти втрое, что говорит об огромном размахе оперативно-стратегического маневра.

    Командование фронтов придавало большое значение вопросу заграждения на железных дорогах, особенно когда войска вели тяжелые оборонительные бои. Все искусственные сооружения (мосты, виадуки, пункты водоснабжения и пр.) тщательно минировались и подготовлялись к взрыву в случае отхода. Благо, что не пришлось приводить в исполнение весь этот грандиозный план.

    Вспоминаю, как много хлопот доставил нам железнодорожный мост через Оку у Серпухова. В тревожные октябрьские дни, когда положение на фронте казалось малоустойчивым, командарм И. Г. Захаркин объявил мне, что я лично отвечаю за своевременность и полноту подрыва окского моста. При этом он напомнил мне, что неудовлетворительный подрыв окского железнодорожного моста у Алексина дал возможность противнику сравнительно быстро восстановить этот мост и открыть по нему движение.

    Мост через Оку у Серпухова известен всем, кто хоть раз проезжал от Москвы на юг. Если находившийся рядом автомобильный мост отличался ветхостью и невероятно скрипел, когда по нему проезжали, то прочный и изящный железнодорожный мост составлял гордость нашей технической мысли. И вдруг такой красавец окажется изуродованным и повергнутым на дно реки!

    Это задание было возложено на меня, вероятно, потому, что штаб тыла располагался в Серпухове, неподалеку от этого моста, я же являлся начальником гарнизона города Серпухова. Предполагалось, что управление тыла армии будет отходить вместе с войсками и начальнику тыла виднее, в какой момент подать команду на взрыв моста. Речь шла об объекте стратегического значения: поспешишь со взрывом — огромный ущерб своим же войскам, своей стране; опоздаешь — противник будет торжествовать и тут же использует уцелевший мост. Ответственность в том и в другом случае огромная.

    Несколько раз вместе с майором Прохоренко из отдела военных сообщений армии мы выезжали на мост, проверяли надежность приготовлений к взрыву. Наподобие гирлянд к каждой балке были подвешены десятки шашек, во всех опорах сделаны метровые ниши, и в них заложено по тонне взрывчатки. Вся сложная схема была соединена проводами, и стоило лишь повернуть ручку прибора, чтобы мост превратился в бесформенную груду металла. В километре от моста, в специальном укрытии, находился сержант с «машинкой». От движения руки этого сержанта и зависела судьба любимого нами сооружения. Навещая этого сержанта, я видел по его лицу, что он глубоко понимает трагизм возложенной на него задачи.

    Противник в течение нескольких недель вел методический огонь по серпуховскому железнодорожному мосту из своих дальнобойных орудий; лед был испещрен множеством лунок от снарядов, пролетавших сквозь просветы мостовых ферм, однако не было ни одного попадания ни в балку, ни в опору.

    Наши войска, отстоявшие подмосковные рубежи, не допустили врага к Серпухову. Проезжая по этому мосту в послевоенные годы, я всякий раз живо вспоминаю те трудные времена...

    Пока шло восстановление алексинского моста, наш фронт успешно эксплуатировал изолированный участок Алексин — Калуга, где у противника были отбиты исправные паровозы и вагоны. Грузы подавались по железной дороге до станции Рюриково, а затем автомобильным и гужевым транспортом но льду до станции Алексин; здесь они снова погружались в вагоны и доставлялись в 49-ю и 50-ю армии, наступавшие в условиях бездорожья.

    Практика использования уцелевших изолированных железнодорожных участков нашла широкое применение в ходе Великой Отечественной войны, хотя это и связано с дополнительными перегрузочными операциями, зато сокращались грунтовые пути подвоза, и это давало немалую экономию автомобильного горючего.

    Если в период отхода главной задачей железнодорожных войск было заграждение, то с переходом в контрнаступление повсеместно началось восстановление дорог. Каждый из фронтов располагал одной железнодорожной восстановительной бригадой, правда недостаточно укомплектованной личным составом и имевшей весьма ограниченное количество механизмов. Обстановка в начале войны сложилась так, что часть личного состава железнодорожных войск была направлена на пополнение стрелковых соединений.

    Чтобы сосредоточить силы и средства на быстрейшем восстановлении железных дорог, Государственный Комитет Обороны 3 января 1942 года вынес постановление о передаче всех железнодорожных войск из НКО в НКПС. Руководство восстановлением всех железных дорог страны, в том числе и на театрах военных действий, было возложено на НКПС. В составе последнего было создано Главное военно-восстановительное управление, а на фронтах — управления военно-восстановительных работ с оперативным подчинением военным советам фронтов. Такое решение для того времени было целесообразным, так как НКПС имел гораздо больше возможностей для технического оснащения войск и располагал необходимыми восстановительными материалами.

    Правда, имелась некоторая опасность отрыва руководства дорожно-восстановительными работами от оперативно-стратегической обстановки, запоздалое реагирование на нужды фронтов. И действительно, в дальнейшем, встречались подобные явления. Но в тот год лучшего выхода не было.

    Командование фронтов помогало железнодорожникам-восстановителям. Так, Военный совет Западного фронта, стремясь достичь темпов восстановления в 6 — 8 километров в сутки, выделил в помощь железнодорожникам 8243 человека, один гужтранспортный батальон и 103 грузовые машины; кроме того, было привлечено на работы 8000 местных жителей. Но погодные условия были настолько суровые, что средний темп восстановления оставался на уровне 3,6 километра в сутки (для того времени и это было неплохо).

    В конце января 1942 года появилась возможность переместить поближе к войскам фронтовые и армейские базы снабжения, но и тогда они оказывались на расстоянии 100 — 150 километров от передовых частей, и, следовательно, на автомобильный транспорт падала очень большая нагрузка.

    Плохие дороги и нехватка автомобилей требовали максимального привлечения гужевого транспорта, главным образом санного, без которого иной раз невозможно было добраться до полков и даже до дивизий. Но где взять сани и упряжь? Опять обратились к местным партийным и советским органам за помощью, и за 2 — 3 недели в каждой армии появились по 3 — 4 тыс. саней. Они были сведены в гужтранспортные роты и батальоны. В январские и февральские метели весь подвоз в войсковом тылу осуществлялся гужевым транспортом.

    Надо сказать, что в руках командиров дивизий в то время не было никаких штатных сил и средств для прокладки путей подвоза, однако Военный совет Западного фронта потребовал от командиров соединений выделить нештатные команды для расчистки дорог, и прежде всего для их разминирования: противник использовал снежный покров, заминировав все обочины дорог, вследствие чего участились жертвы среди наших наступающих войск. Особенно часто подрывались на минах автомашины при встречах и разъездах.

    Практика показала, что и в дивизии должно быть какое-то штатное дорожное подразделение (кроме саперного батальона), чтобы можно было прокладывать колонные пути и обеспечивать продвижение транспорта в войсковом тылу.

    Характерным для работы тыла осенью и зимой 1941 года было объединение усилий служб тыла центрального аппарата и управления тыла фронта. При этом важное место отводилось вопросу управления тылом. В те дни довольно частым явлением были непосредственные контакты центральных учреждений с армейскими и даже войсковыми. Начальники тыла армий и армейских служб обращались со всякими просьбами прямо в центральные органы, минуя фронтовое звено, что, правда, вносило в работу тыла немало беспорядка. Потребовалось специальное указание А. В. Хрулева, чтобы прекратить подобную практику.

    Анализ документов того времени показывает, что начальник тыла Западного фронта генерал В. Н. Курдюмов и сменивший его на этом посту генерал В. П. Виноградов принимали решительные меры по наведению должного порядка в тылу фронта. Они устанавливали границы между армиями, указывали новые районы базирования, пути подвоза и эвакуации и т. д. Но обстановка на фронте так быстро менялась, что требовалось повседневное решение все новых и новых вопросов.

    Лишь в конце октября и начале ноября 1941 года устройство оперативного тыла стабилизовалось и все учреждения стали на свои места. Тыловое обеспечение еще продолжавшегося оборонительного сражения стало входить в нормальные рамки.

    Что касается подготовки к переходу в наступление, то этим больше занимались службы центрального аппарата тыла. Они накапливали боеприпасы и горючее на заданных направлениях, усиливали эвакуацию раненых в глубокий тыл. Вся эта работа проводилась при строжайшем соблюдении секретности: в сущности, службы тыла Западного фронта лишь за три-четыре дня поняли, что предстоит переход в контрнаступление. То же можно сказать и о работе тыла Калининского фронта.

    Разумеется, столь позднее оперативное ориентирование начальников тыла фронтов на предстоящий переход в наступление затруднило планирование и организацию работы тыла. Но упрекать кого-либо не приходится, так как в данном случае этого требовала обстановка.

    В этом и заключалось искусство нашего командования, что оно не упустило ни одного дня, чтобы выбрать наиболее благоприятный момент для перехода в контрнаступление, т. е. такой момент, когда противник оказался в состоянии наибольшего морального, физического и материального истощения. Благодаря этому мы сократили потери, израсходовали меньше материальных средств при достижении поставленных целей.

    Еще и еще раз хочется подчеркнуть огромное значение того факта, что наше командование предвидело развитие обстановки, своевременно оценило серьезные изменения в стане противника. Любое промедление с началом перехода в контрнаступление чревато было гораздо большими издержками с нашей стороны. Быть может, это одна из самых блестящих страниц во всей истории борьбы с фашистскими захватчиками.

    В ходе контрнаступления командованию Западного фронта приходилось уделять неослабное внимание состоянию тыла и управлению им. Многие учреждения тыла фронта и армий продолжали оставаться на месте, а войска уходили на запад. Все труднее и труднее становилось с материальным и. медицинским обеспечением. В таком положении недооценка роли тыла, необеспеченность тыла надежными средствами управления могли привести и приводили в отдельных армиях к серьезным неполадкам.

    В одной из своих оперативных директив Военный совет Западного фронта указывал, что практика боевых действий наступающих армий обнаружила слабое управление тылом со стороны военных советов отдельных армий и командиров соединений. Тыловые управления армий отрываются от первых эшелонов, от оперативной обстановки и теряют возможность руководства тылом. В этом документе подчеркивалось также, что многие командиры в ходе успешного наступления забыли про свой тыл, забыли, что без хорошо организованной работы тыла самая хорошая операция может захлебнуться.

    Указанная директива имела большое практическое значение. Она внесла живую струю во все дело управления тылом в ходе наступления. Уже по ней можно судить, какое значение придавало тылу командование Западного фронта.

    Как известно, в конце июля — начале августа 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования приняла важное решение об образовании специальных органов управления тылом в центре, на фронтах и в армиях. В битве под Москвой эта новая система тылового обеспечения действующей армии заметно укрепилась.

    Для усиления партийно-политического руководства тылом осенью 1941 года был введен институт комиссаров тыла во фронтах и армиях. Для работы в тыловых органах были посланы опытные и авторитетные партийные работники, преимущественно партийные руководители областей и районов. Эти невоенные товарищи принесли свой богатый опыт руководства народным хозяйством, свое умение руководить людьми и сделали многое для поднятия качества работы тыла на фронте.

    В исторической битве под Москвой вся система тыла Красной Армии выдержала суровое испытание. Вновь созданные органы тыла к концу московского наступления закалились и способны были решать самые сложные задачи по тыловому обеспечению войск. Возросшее внимание к тылу со стороны военных советов фронтов и армий в битве под Москвой подняло значимость и авторитет системы тыла.

    Значительная часть организаторов тыла, дорожников, железнодорожников, медработников, интендантов и специалистов всех других служб была достойно отмечена высокими правительственными наградами за самоотверженный труд в битве под Москвой.

    Опыт тылового обеспечения в труднейших условиях зимы 1941/42 г. послужил школой для дальнейшего совершенствования теории и практики тыла Советских Вооруженных Сил.

    (Мемуары вошли в книгу “Провал гитлеровского наступления на Москву.” — М.: Наука, 1966.)
        
     
    | Просмотров: 6094 |
    ОРУЖИЕ ВЕРМАХТА. ГЕРМАНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ
    НЕМЕЦКИЕ ТАНКИ
    НЕМЕЦКИЕ САУ
    НЕМЕЦКИЕ САМОЛЕТЫ. ОРУЖИЕ ЛЮФТВАФФЕ
    СЕКРЕТНЫЕ ПРОЕКТЫ ЛЮФТВАФФЕ
    Опознавательные знаки немецких танковых частей
    Тактика немецких танковых групп
    Оружие сухопутных войск (HEER). Огнестрельное, минное оружие.
    Немецкие броневики, БТР и различные гусеничные машины.
    Оружие Кригcмарине (ВМФ). Немецкие корабли, подводные лодки
    Артиллерия Вермахта. Немецкие пушки, минометы.
    Трофейная техника на службе Вермахта
    Оружие возмездия
    Инженерная техника и сооружения
    Обмундирование и элементы экипировки немецких солдат
    ВЕРМАХТ
    АВТОМОБИЛИ И ГРУЗОВИКИ ВЕРМАХТА
    ВОИНСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ВЕРМАХТА
    НЕМЕЦКИЕ ТАНКИ И САУ. Оружие Панцерваффе
    ФАКТЫ
    Главнокомандующие Вермахта
    ГЕРМАН ГЕРИНГ
    ГЕЙНЦ ГУДЕРИАН
    ГЕНРИХ ГИММЛЕР
    ЭРИХ ФОН МАНШТЕЙН
    ЭРВИН РОММЕЛЬ
    КАРЛ ДЕНИЦ
    ГЕРД ФОН РУНШТЕДТ
    ВИЛЬГЕЛЬМ КЕЙТЕЛЬ
    ЭВАЛЬД КЛЕЙСТ
    АЛЬБЕРТ КЕССЕЛЬРИНГ
    ЛИЧНОСТИ
    Суд в Нюрнберге
    Партийные организации Германии
  • ГЕСТАПО
  • Германский трудовой фронт
  • Гитлерюгенд
  • Лига немецких девушек
  • НСДАП
  • НСКК
  • ПИМПФ
  • SS(Shutz Staffel)
  • SA (Sturmabteilung)
  • ТУЛЕ
  • Награды Германии
  • Награды ВДВ
  • Награды личного состава Вермахта и СС
  • Награды высшего командного состава
  • Награды полиции и гражданского населения
  • Награды пехотинцев
  • Награды танковых подразделений
  • Награды подразделений ПВО
  • Награды ВМФ
  • Секреты Вермахта
  • Тайное оружие Германии
  • Новая Швабия в Антарктиде
  • Летающие тарелки Германии
  • Оккультный Рейх
  • Экспедиции нацистов
  • Преступления против человечества
  • Секретные операции Абвера
  • Книги и мемуары о войне
  • Книги и мемуары немецких генералов
  • Немецкие авторы о войне
  • Музыка и песни Третьего Рейха
  • Военные марши Германии
  • Песни
  • Неизвестный Гитлер
  • Адольф Гитлер
  • Рейхстаг
  • ТРЕТИЙ РЕЙХ
  • Картины Гитлера
  • Фото Адольф Гитлер
  • Союзники Германии
    ЯПОНИЯ
    ИТАЛИЯ
    ИСПАНИЯ
    ЛИТВА
    ЭСТОНИЯ
    ЛАТВИЯ
    ХОРВАТИЯ
    ЧЕХИЯ
    ФИНЛЯНДИЯ
    СЛОВАКИЯ
    ВЕНГРИЯ
    РУМЫНИЯ
    АВСТРИЯ
    Немецкие художники о войне и своем народе
  • Картины
  • Плакаты пропаганды Германии
  • Фотогалереи
  • Фотогалереи-ВИДЕО
  • Немецкая военная техника
  • Немецкие солдаты
  • Боевая обстановка
  • ВИДЕО
  • Военные операции Германии
  • 1939
  • 1940
  • 1941
  • 1942
  • 1943
  • 1944
  • 1945
  • Военные карты
  • ---

    WW2HISTORY.RU | Возрастные ограничения от 21+