ВОСПОМИНАНИЯ РУДОЛЬФА ФРАНЦА ХЁССА (частьвторая) » Танки, САУ, Артиллерия, стрелковое оружие, минное оружие, авиация, инженерная техника сражавшихся сторон. Тайны Второй мировой войны.Битвы, сражения Второй мировой войны на WW2History.ru
Военно-Исторический портал посвященный Второй Мировой войне. » Преступления против человечества » ВОСПОМИНАНИЯ РУДОЛЬФА ФРАНЦА ХЁССА (частьвторая)
ВООРУЖЕНИЕ СССР
СОВЕТСКИЕ ТАНКИ
СОВЕТСКИЕ САУ
Вооружение воздушных сил. РУССКИЕ САМОЛЕТЫ
Вооружение морских сил (ВМФ). Русские корабли и подводные лодки
Вооружение сухопутных сил. Огнестрельное, минное оружие.
РУССКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ
Советские броневики, БТР и гусеничные машины
Обмундирование и знаки отличия Красной Армии
Штатная организация частей и подразделений РККА
РУССКИЕ БРОНЕТАНКОВЫЕ ВОЙСКА
Личности и выдающиеся конструкторы СССР
АСЫ
Вооружение артиллерии
ФАКТЫ
ГЕНЕРАЛЫ И ПОЛКОВОДЦЫ СССР
ИОСИФ СТАЛИН
ГЕОРГИЙ ЖУКОВ
КОНСТАНТИН РОКОССОВСКИЙ
КЛИМ ВОРОШИЛОВ
ИВАН КОНЕВ
ЛЕОНИД ГОВОРОВ
ФЕДОР ТОЛБУХИН
РОДИОН МАЛИНОВСКИЙ
СЕМЕН ТИМОШЕНКО
НИКОЛАЙ ВАТУТИН
ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА
  • Русские партизаны
  • Украинские партизаны
  • Белорусские партизаны
  • Прибалтийские партизаны
  • Еврейские партизаны
  • Бульбовцы
  • Награды
  • Высшие степени отличия
  • Ордена
  • Медали
  • За подвиги женщинам
  • Сражения и операции СССР
  • 1940
  • 1941
  • 1942
  • 1943
  • 1944
  • 1945
  • Военные карты
  • Горьковская (Нижегородская) область в годы войны
  • Награждены посмертно
  • ГЕРОИ
  • Город Горький - город воинской славы !!!
  • Воспоминания ветеранов ВОВ Нижегородской области
  • Фронтовая жизнь советских воинов
  • Военные марши
  • Песни
  • Дороги войны
  • ПИСЬМА С ФРОНТА
  • Документы и удостоверения
  • ПОДВИГИ
  • Жертвы войны
  • Поле битвы
  • Числа
  • Союзники СССР. Антигитлеровская коалиция
    ПОЛЬША
    ФРАНЦИЯ
    КАНАДА
    АМЕРИКА
    АНГЛИЯ
    ДРУГИЕ СТРАНЫ
    ФОТОГАЛЛЕРЕИ
    Секретные материалы
  • Тайные операции
  • Разведка СССР
  • Тайны
  • РОА
  • Книги и мемуары о войне
  • Книги
  • Мемуары
  • Фотогалерея
  • Военная техника
  • Воины
  • Плакаты пропаганды
  • Картины о войне
  • Элементы сражений
  • ВИДЕО
  • РУССКИЕ ТАНКИ
  • РУССКИЕ САМОЛЕТЫ
  • ФИЛЬМЫ/СЕРИАЛЫ О ВОЙНЕ
  • ПРОПАГАНДА
  • Меню сайта

    ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
    Обратная связь
    Правообладателям
    От авторов сайта
    Ресурсы

    Яндекс цитирования
    Яндекс.Метрика
     [ Преступления против человечества ВОСПОМИНАНИЯ РУДОЛЬФА ФРАНЦА ХЁССА (частьвторая)
    [size=2]Их не нужно было охранять, не было надобности в караулах: они работали старательно, потому что так наказывал Иегова. В большинстве своем это были пожилые немки, но немало было и молодых голландок.

    Две пожилые женщины работали в моем доме почти 3 года; моя жена говорила мне не раз, что она сама не могла бы лучше них заботиться обо всем. Особенно трогательно они относились к детям, как младшим, так и старшим. Наши дети были привязаны к ним, как к близким родственникам. Сначала мы с женой боялись, что эти узницы попытаются обратить детей в свою веру, но оказалось, что они этого не делали и даже никогда не разговаривали с детьми на религиозные темы. Это было довольно странно, если учесть их фанатизм.

    Среди исследовательниц священного писания попадались очень странные женщины. Одна из них, работая у офицера СС, старалась по глазам угадывать все его желания, но из принципа отказывалась чистить мундир, фуражку, сапоги - все, что имело отношение к армии. Она даже не хотела дотрагиваться до таких предметов.

    В массе своей сектантки были довольны своей судьбой; они верили, что страдают в лагере для Иеговы и что потом их ждет заслуженное место в его царстве, которое скоро воцарится на землю. Интересен тот факт, что все они были убеждены в том, что страдания и смерть евреев являются заслуженной карой за то, что их предки изменили Иегове. Я всегда считал этих людей душевнобольными, которые, однако, были по-своему счастливы.

    Остальные узницы - польки, чешки, украинки, русские - были заняты на сельскохозяйственных работах, если у них хватало на это сил. Благодаря этой работе они оказывались за стенами переполненного лагеря, что позволяло им избежать пагубного влияния перенаселенности. В Раиске в жилых помещениях земельных хозяйств узницам было значительно лучше.

    Я часто убеждался в том, что узники, работавшие в сельском хозяйстве и не жившие в лагерных помещениях, производили совсем другое впечатление. Они страдали душевно значительно меньше тех, кто все время оставался в массовых лагерях. Мою правоту подтверждает то обстоятельство, что заключенные работали в сельском хозяйстве очень охотно, выполняя все, что от них требовалось.

    Условия жизни в женском лагере во всех отношениях были значительно труднее уже в самом начале его существования, когда он еще являлся частью основного лагеря. Уже тогда он был переполнен и означал для узниц психическую смерть, приводившую раньше или позже к тяжелому физическому надлому. Когда в лагерь доставили евреек из Словакии (91), бараки оказались забитыми до чердаков, водные и канализационные устройства едва могли обслужить 1/3 общего числа узниц.

    Для поддержания необходимого порядка в этих переполненных муравейниках мне нужны были иные помощники, чем надзирательницы, присланные мне из Равенсбрюка. Должен сказать, что это были нелучшие представительницы администрации лагеря. В Равенсбркже они привыкли к более благоприятным условиям, для них делали все, чтобы они только остались в лагере. Тем самым руководство лагеря стремилось привлечь к работе новых надзирательниц. Они получали высокую зарплату, которую не могли бы получать в другом месте, их не перегружали работой.

    Короче говоря, рейхсфюрер СС и особенно Поль (92) приказали уделять большое внимание условия, жизни надзирательниц Равенсбрюка. О перенаселенности еще не было и речи. И вот эти надзирательницы попали в Освенцим, где должны были организовать женской лагерь в очень тяжелых условиях. К тому же не надо забывать, что ни одна из них не приехала добровольно.

    Уже в самом начале большинство из них хотело вернуться в Равенсбрюк, к спокойной, удобной жизни.

    В то время старшей надзирательницей (93) была немка Лангенфельд (94). Она не была достаточно квалифицированной, чтобы справиться с возложенными на нее задачами, но это не мешало ей упорно игнорировать любые указания начальника лагеря. Убедившись, что так дальше продолжаться не может, я на свою ответственность подчинил женский лагерь начальнику мужского лагеря.

    Почти не было случая, чтобы во время поверок наличный состав узниц сошелся со списком. В этой суматохе надзирательницы бегали как разъяренные наседки, не зная с чего начать. Старшая надзирательница, считавшая себя единоличной начальницей женского лагеря, послала жалобу на то, что ей приказано подчиняться равному по рангу. В результате я был вынужден отменить свое распоряжение.

    Во время пребывания рейхсфюрера СС в Освенциме на инспекции в июле 1942 года я доложил ему - в присутствии старшей надзирательницы - о всех недостатках и сказав, что Лангенфельд никогда не сможет руководить женским лагерем и справиться с задачами по его расширению, обратился к нему с просьбой, чтобы старшая надзирательница подчинялась начальнику мужского лагеря.

    В этом мне было отказано, несмотря на представленные веские доводы, свидетельствующие о непригодности к работе как Лангенфельд, так и большинства ее подчиненных. Рейхсфюрер считал, что женским лагерем должна руководить женщина, а в помощники ей следует дать одного из офицеров СС. Но какой же офицер захотел бы подчиняться женщине? Каждый офицер, назначенный по необходимости в женский лагерь, просил меня как можно быстрее отозвать его с занимаемой должности. Когда в женский лагерь прибывали очень большие транспорты, я сам руководил их разгрузкой, если у меня было время.

    Так женский лагерь с самого начала оказался в руках узниц. По мере того, как он разрастался и контроль становился все более затруднительным, самоуправство узниц-надзирательниц приобретало все более отчетливые формы. Хотя на посту "старшей лагеря" и других важных должностях находились "красные", фактическая власть была в руках "зеленых" узниц, наиболее хитрых и жестоких. Капо в большинстве своем были из "зеленых" или "черных". Только из-за этого условия жизни и отношения в женском лагере были самыми отвратительными (95).

    Однако старые надзирательницы были на голову выше тех, что пришли им на смену. Несмотря на широкую вербовочную работу, которую вели национал-социалистские женские организации, добровольно шли работать в концентрационные лагеря очень немногие, а потому возрастающий спрос можно было удовлетворить только путем принуждения.

    Каждое военное предприятие, использовавшее в качестве рабочей силы женщин-узниц, было обязано прислать определенный процент своих работниц на должность лагерных надзирательниц. Вполне понятно, что война вызвала повсеместную нехватку квалифицированной рабочей женской силы, и поэтому фирмы не отдавали в распоряжение лагеря свои лучшие кадры. Кандидатки в надзирательницы "учились" несколько недель в Равенсбрюке, а потом направлялись в разные лагеря. Ясно, что лучшие из них оставались в этом лагере, потому что и там организовывались новые женские рабочие лагеря. Освенцим снова оказался в самом конце.

    Так обстояло дело с надзором в женском лагере. Моральный уровень надзирательниц был, как правило, очень низким, многие из них попадали под суд СС за кражу ценных предметов во время "Акции Рейнхардт" (96), однако это была только часть, пойманная с поличным. Несмотря на грозившие им тяжелые наказания, они продолжали красть и использовать рядовых узниц в качестве посредниц.

    К примеру приведу следующий факт: одна из надзирательниц пала так низко, что имела половые сношения с узниками, в большинстве своем "зелеными" капо, и брала в качестве платы ювелирные изделия из золота. Для отвода глаз она стала любовницей одного штабсшарфюрера и в его доме припрятывала "заработанное тяжелым трудом". Этот глупый человек не имел ни малейшего понятия о делишках своей возлюбленной и был очень удивлен, когда у него нашли украденные предметы. Рейхсфюрер СС приговорил эту надзирательницу к пожизненному заключению в концентрационном лагере и наказанию палкой (два раза по 25 ударов).

    Если в мужском лагере распространенным явлением был гомосексуализм, то в женском лесбийская любовь не была редкостью. В борьбе с этим явлением не помогали ни суровые наказания, ни отправка в штрафную роту (97).

    Беспрерывно поступали донесения о такого рода отношениях между надзирательницами и узницами. Все эти факты свидетельствуют о моральном уровне надзирательниц. И нет никакого сомнения в том, что они не очень-то старательно относились к своей работе и обязанностям. Рассчитывать на них было нельзя. Не было и слишком больших возможностей для наказания их за служебные нарушения.

    Домашний арест можно считать скорее привилегией: могли не выходить из дома в плохую погоду. Всякое взыскание должен был утвердить инспекторат концентрационных лагерей или сам Поль. Неизменно рекомендовалось как можно реже прибегать к взысканиям, а неполадки устранять путем спокойных поучений и наставлений. Безусловно, надзирательницы все это знали и большинство из них пользовалось этим.

    Я всегда относился к женщинам с большим уважением. В Освенциме, однако, понял, что должен радикально пересмотреть свою позицию. Сначала нужно внимательно понаблюдать за женщиной, прежде чем относиться к ней с полным уважением. Все сказанное мною относится к большинству надзирательниц. Были среди них и хорошие женщины, достойные доверия и весьма порядочные, ни таких было немного (98). Излишне подчеркивать, что в таких условиях и таком окружении они страдали, но вырваться из всего этого они не могли, потому что были военнообязанными. Некоторые из них жаловались мне, а ещё моей жене, на свою горькую участь. Их можно было утешить только тем, что война закончится, но ведь это было сомнительным утешением.

    Женские бригады, работавшие за территорией лагеря, охраняли также служебные собаки. С целью уменьшения количественного состава караула, охранявшего узников, работавших вне лагеря, уже в Равенсбрюке женщины-надзирательницы получали в помощь собак. Правда, надзирательницы были вооружены пистолетами, но рейсхфюрер СС рассчитывал, что собаки подействуют на узниц устрашающе, ведь женщины обычно очень боятся собак, а мужчины обращают на них значительно меньше внимания.

    При огромном количестве узников в Освенциме надзор за командами, работавшими вне территории лагеря, всегда доставлял хлопоты, потому что численность гарнизона была недостаточной. При охране большого участка работ пользовались обычно цепной расстановкой охраны, однако эту систему нельзя было применять при копании рвов и сельскохозяйственных работах, потому что участок работы менялся, бывало, по нескольку раз в течение дня. Надзирательниц не хватало и караул с собаками стал необходимостью. Однако даже 150 собак было недостаточно, хотя рейхсфюрер СС считал, что одна собака может заменить двух стражников. Если речь идете женских командах, то это было возможно из-за страха женщин перед собаками (99).

    Освенцимская "собачья рота" была, если говорить о солдатах, безусловно отборной, но в отрицательном смысле. Когда обратились с предложением к солдатам пройти специальную подготовку и стать проводником сторожевого пса, то половина батальона выразила желание. Все рассчитывали на то, что в этой роте служба будет более легкой и неоднообразной. Так как невозможно было принять всех желающих, подразделения нашли весьма хитрый выход из создавшегося положения: выдвинули кандидатуры всех самых плохих солдат, чтобы таким способом избавиться от них.

    Пусть теперь другие думают, что с ними делать. Среди этих солдат только немногие не имели дисциплинарных взысканий. Если бы командир "собачьей роты" внимательнее просмотрел документы этих солдат, он не послал бы их на учебу. Во время подготовки в специальной школе в Ораненбурге некоторые из них были признаны абсолютно непригодными к работе и отосланы обратно.

    Солдаты, прошедшие специальную подготовку, вернулись в Освенцим и из них была сформирована "собачья рота". Сразу было видно, с какой "превосходной" частью имеешь дело! А тем более в работе. Солдаты играли с собаками или спали в укромном месте, ведь собака разбудит в случае "приближения неприятеля", или развлекались с надзирательницами и узницами. Многие из них имели регулярные сношения с "зелеными". То, что они были приписаны к женскому лагерю, позволяло часто посещать "свою" роту.

    От скуки, ради развлечения, они натравливали собак на узниц. Если их заставали врасплох за этим занятием, они объясняли, что собака сама бросилась на узницу, потому что та вела себя подозрительно, или говорили, что потеряли поводок. Они всегда имели наготове оправдание (100).

    По уставу солдаты обязаны были каждый день дрессировать собак. Поскольку подготовить новых специалистов было трудно, обученных солдат можно было уволить лишь в случае особенно серьезных упущений по службе, как-то: наказание по приговору суда СС, плохое обхождение с собаками или непростительная халатность.

    Старый вахмистр полиции, опекун собак, более 25 лет занимавшийся ими, часто приходил в отчаяние, видя, что вытворяют солдаты из "собачьей роты". Солдаты знали, что ничего страшного им не грозит, что уволить их не так-то легко. Другой командир научил бы и эту банду уму-разуму, но эти господа имели более важные задания. Сколько же неприятностей было у меня из-за этой роты, сколько перепалок с ее командиром (101).

    Глюке считал, что я никогда по-настоящему не понимал глубоких проблем этих подразделений и поэтому мне не удалось добиться его согласия на увольнение одного из офицеров, присутствие которого в лагере становилось нестерпимым. Вероятно, можно было бы избежать многого плохого, если бы Глюке относился ко мне по-другому.

    В ходе войны рейхсфюрер СС все больше старался заменить надзирателей различными техническими средствами: переносными заграждениями из колючей проволоки, проволочными заграждениями под током высокого напряжения, минными полями, более широким использованием собак. Комендант, который нашел бы эффективный способ сокращения численности охраны, тотчас же продвинулся бы по службе. Однако из этого ничего не вышло.

    Рейхсфюрер СС надеялся, что собак можно выдрессировать так, чтобы они постоянно окружали узников, как отару овец, и таким образом предотвращали побеги. Он полагал, что один охранник с несколькими собаками мог бы спокойно охранять и до сотни заключенных. Но все попытки не давали результатов, ведь люди - не скот, а собака - это только животное, и человек всегда возьмет над ним верх.

    Хотя у собак и был выработан рефлекс на запах и одежду узников, хотя они и были выдрессированы так, что ни при каких обстоятельствах не позволяли узникам приближаться, - все это не помогало. Если узникам удавалось в каком-либо месте отвлечь внимание собак, то без охраны оставался большой участок, откуда можно было бы бежать. Кроме того, собаки не могли помешать коллективному побегу. Безусловно, они могли бы наброситься на нескольких узников, но были бы убиты вместе со своими "поводырями".

    Гиммлер хотел, чтобы собаки заменили часовых со сторожевых вышек. Они должны были бегать на определенных участках вокруг лагеря или между проволочными заграждениями, которые были установлены около объектов, где постоянно работали узники, давая знать об их приближении и мешая прорвать заграждение. И это тоже не давало результатов. Собаки или засыпали где-то или легко попадались на удочку узников. При встречном ветре собака вообще ничего не чуяла или ее лай не доходил до караульного поста.

    Минирование местности - обоюдоострое оружие. Мины нужно было устанавливать тщательно и точно наносить на план минного поля, потому что уже через три месяца они самопроизвольно разряжались и нужно было их заменять. По разным причинам некоторыми участками заминированной местности приходилось пользоваться и узники могли заметить, где существуют проходы, свободные от мин.

    Глобоцник (102) приказал заминировать территорию вокруг мест массового уничтожения.

    Но, несмотря на тщательное минирование Собибора, евреи, зная свободные от мин проходы, сумели сбежать, убив почти всех охранников (103).

    Перед изобретательностью человеческого разума бессильны как животные, так и техника. Даже двойное проволочное заграждение под током высокого напряжения можно в сухую погоду, действуя спокойно и хладнокровно, перерезать с помощью простейших инструментов. Такие попытки не раз заканчивались успехом. Зато солдаты, слишком близко подходившие с внешней стороны лагеря к проволочному заграждению, нередко платили жизнью за эту неосторожность.

    Я уже неоднократно говорил о том, что своей главной задачей считал расширение, при использовании всех наличных средств, производственных объектов СС, находившихся в радиусе действия концентрационного лагеря в Освенциме. Если наступал более или менее спокойный период, мне казалось, что уже виден конец распоряжениям и поручениям рейхсфюрера СС, а, следовательно, и строительным работам, но тогда вдруг снова поступали планы и опять приходилось что-то делать нужное позарез.

    Эта постоянная спешка, это вечное поторапливание рейхсфюрера СС при ежедневных трудностях, вызванных войной и непрерывным потоком узников - все это привело к тому, что я думал только о своей работе и на все смотрел сквозь призму этого. Подгоняемый сам, я не давал отдыха и моим подчиненным: эсэсовцам, гражданским служащим, заинтересованным организациям, фирмам и узникам. Для меня существовало только одно: все быстрее продвигаться вперед в своей работе, чтобы улучшить условия и имен возможность выполнить полученные приказы.

    Рейхсфюрер СС требовал от каждого полной отдачи сил при выполнении служебных обязанностей, вплоть до самоотречения. Чтобы мы могли выиграть войну, каждого человека в Германии нужно было использовать полностью. Согласно приказу рейхсфюрера СС, концентрационные лагеря должны были увеличить военный потенциал Германии. Этой цели безоговорочно следовало подчинить все. Точка зрения Гиммлера ярко проявлялась и в его сознательном игнорировании отвратительных взаимоотношений, царивших в лагере, которые становились невыносимыми. Вооружение - это было самое главное и все, что мешало этому, надо было устранить.

    Я не имел права на какие-либо чувства, которые шли бы вразрез с этим. Я был обязан быть еще более суровым, бесчувственным и беспощадным к судьбе узников. Я видел все очень ясно, иногда даже слишком реально, но мне нельзя было поддаваться этому. И перед конечной целью - необходимостью выиграть войну - все, что умирало по пути, не должно было меня удерживать от деятельности и не могло иметь никакого значения.

    Именно так понимал я тогда свое задание. Мне нельзя было идти на фронт, и я обязан был на родине делать для фронта все, что было в моих силах.

    Сейчас я вижу, что и мои усилия не могли повлиять на исход войны, но в то время я глубоко верил в нашу победу и считал, что должен для нее сделать все.

    По велению рейхсфюрера СС КЛ Аушвиц стал самым крупным в истории местом истребления людей. Когда летом 1941 года Гиммлер лично дал мне приказ подготовить в Освенциме место массового уничтожения, я не мог даже в малейшей степени вообразить себе ни размеров этого, ни результатов (104).

    Правда, этот приказ был чем-то неслыханным и ужасающим, но его обоснование убеждало в том, что истребление - дело правильное. В то время я не задумывался над этим - получил приказ и был обязан его выполнять. Я не мог позволить себе судить о том, необходимо ли массовое уничтожение евреев или нет; так далеко смотреть я не мог.

    Если сам фюрер (105) распорядился "окончательно решить еврейский вопрос", то старый национал-социалист, а тем более офицер СС, не мог над этим задумываться. "Фюрер приказывает, мы повинуемся" - этот лозунг не был для нас пустой фразой, мы воспринимали его очень серьезно.

    Во время моего пребывания в тюрьме мне говорили не раз, что я мог отказаться от выполнения этого приказа, что я мог даже застрелить Гиммлера. Не думаю, что среди тысячи офицеров СС нашелся бы хоть один, кто отважился даже и подумать об этом. Это было просто невероятно. Правда, многие офицеры СС роптали и даже насмехались над некоторыми суровыми приказами рейхсфюрера СС, но всегда их выполняли. Неумолимая строгость рейхсфюрера причинила много неприятностей не одному офицеру СС, однако никто из них не отважился бы - я в этом глубоко убежден - покуситься на его жизнь даже в самых сокровенных мыслях. Личность рейхсфюрера СС была неприкосновенна: его важнейшие приказы, выходившие за подписью Гитлера, были святостью.

    Невозможно было задуматься над ними, истолковывать их. Выполнялись они беспрекословно, до последнего вздоха, отдачи жизни, как это сделало немало офицеров СС во время войны.

    Ведь недаром при подготовке будущих членов СС обращалось большое внимание на примеры безграничной преданности японцев своему государству и императору, который был для них одновременно богом. Все это не проходило бесследно, как на университетских лекциях, а глубоко западало в умы солдат СС. И рейхсфюрер отлично знал, чего можно требовать от своих охранных отрядов.

    Люди со стороны не в состоянии понять, что не было ни одного офицера СС, который посмел бы отказаться выполнить приказ рейхсфюрера или убить его, потому что приказ был жестоким. Любой приказ фюрера, а для нас и рейхсфюрера СС, всегда был правильным. Даже англичанин руководствуется в государственных делах принципом - right or wrong my country (106).

    Прежде чем началось массовое истребление евреев, почти во всех концентрационных лагерях в 1941-1942 гг. были ликвидированы советские политруки и комиссары. В соответствии с тайным распоряжением фюрера, специальные отделения гестапо выискивали политруков и комиссаров в лагерях для военнопленных (107), и если таковые находились, их переводили в ближайший концентрационный лагерь и там ликвидировали.

    Чтобы обоснован эти меры, распространялись слухи о том, что русские убивают на месте каждого немецкого солдата - члена НСДАП (108), особенно членов СС, а также что политическим работникам Советской Армии приказано в случае, ем они попадут в плен, сеять панику в лагерях для военнопленных и саботировать работу.

    Отобранные таким образом политработники Советской Армии были присланы в Освенцим из лагерей для военнопленных. Первые немногочисленные транспорты были расстреляны специальными отрядами. В мое отсутствие, когда я находился в служебной поездке, мой заместитель, начальник лагеря Фрич уничтожил группу советских военнопленных при помощи газа (109) "циклон Б" (110), препарата синильной кислоты, который обычно использовали в лагере с целью дезинфекции. На складах всегда имелся запас этого газа.

    После моего возвращения Фрич доложил мне об этом. Когда прибыл следующий эшелон, снова был применен этот газ. Происходило это в подземельях 11-го блока (111). Я сам с противогазом на лице наблюдал за умерщвлением. В переполненных камерах смерть наступала сразу после подачи "циклона" Короткий сдавленный крик- и все.

    Первый случай умерщвления людей газом не дошел до глубины моего сознания, может быть потому, что я находился под сильным впечатлением всей этой процедуры. Лучше я припоминаю себе умерщвление газом 900 русских вскоре после этого в старом крематории, потому что использование помещений 11-го блока требовало слишком многих приготовлений (112).

    Пока шла разгрузка транспорта, в потолке морга сделали несколько отверстий. Русским велели раздеться в прихожей, а потом они совершенно спокойно входили в морг, так как им сказали, что они должны пройти дезинсекцию. Морг смог вместить как раз такое количество людей, какое прибыло с транспортом. Как только все вошли, двери закрыли и через отверстия в по толке всыпали газ. Я не знаю, долго ли умирали люди, но какие-то шорох слышались довольно продолжительное время. Когда всыпали газ, не сколько пленных крикнуло "газ", а затем раздался громкий рев. Люди стали напирать на дверь изнутри, однако она не поддалась.

    Лишь несколько часов спустя помещение открыли и проветрили. Тогда; впервые увидел такое количество трупов отравленных газом людей. Хотя гораздо хуже представлял себе смерть от отравления газом, мне стало не по себе - меня охватил ужас.

    Такая смерть мне всегда казалась особенно мучительной, потому что наступала в результате удушья, но на трупах не было видно никаких следов судорог. Как мне объяснили врачи, синильная кислот парализует легкие, но действует так сильно и молниеносно, что не оставляет признаков удушья, как это бывает со светильным газом или при смерти от недостатка кислорода.

    Над самым вопросом уничтожения советских военнопленных я тогда не задумывался: таков был приказ и я обязан был его выполнить. Но я скажу откровенно, что отравление этого транспорта успокоило меня: ведь скоро нужно было начать массовое уничтожение евреев, а ни я, ни Эйхман (113) не представляли себе, как это сделать. Должны были применить какой-то газ, но не знали какой и как. А теперь мы нашли и газ, и способ его применения.

    Меня всегда охватывал ужас, когда я думал о массовых расстрелах, особенно женщин и детей. Я с трудом переносил массовые расстрелы заложников и другие виды казни, производимые по приказу рейхсфюрера СС или главного управления имперской безопасности (114).

    Теперь я был спокоен, потому что можно было обойтись без резни, и жертвы не будут страдать до самых последних минут. Именно об этом думал я, когда вспоминал, что рассказывал Эйхман о расстреле евреев солдатами оперативных отрядов (115), вооруженными автоматами и пистолетами. Будто бы разыгрывались жуткие сцены: подстреленные пытались бежать, а раненых, прежде всего детей и женщин, добивали.

    Причиной частых случаев самоубийства среди солдат оперативных отрядов был постоянный вид крови - это становилось невыносимым. Несколько солдат сошло с ума, а большинство, выполняя свою страшную работу, пристрастилось к алкоголю. По рассказам Гефле (116), подчиненные Глобоцника, несшие службу в местах массового уничтожения (117), употребляли алкоголь в чрезмерном количестве.

    ВОСПОМИНАНИЯ РУДОЛЬФА ФРАНЦА ХЁССА (частьвторая)


    Весной 1942 года из Верхней Силезии прибыли первые эшелоны евреев, которых требовалось полностью уничтожить. Прямо с железнодорожной платформы их пригнали к бункеру 1 (118), находившемуся на территории бывшей крестьянской усадьбы.

    Шли они через луга, где позднее был строительный участок III (119).

    Их сопровождали Аумейер (120), Палич и несколько начальников блоков. Они беспечно разговаривали с евреями, расспрашивая их о профессиях, о том, что те умеют делать, желая тем самым ввести их в заблуждение.

    Когда евреев подвели к бункеру, им приказали раздеться. Вначале они спокойно входили в помещения, где должна была происходить "дезинсекция", но вскоре некоторые из них начали проявлять беспокойство и говорить о смерти от газа. Поднялась своего рода паника. Евреев, находившихся еще снаружи, поспешно загнали в камеры и наглухо закрыли за ними дверь.

    Когда приходили следующие транспорты, сразу же обращали внимание на беспокойных и не спускали с них глаз. Если замечали волнение, то сеявших его незаметно отводили за барак, и так, чтобы другие не видели, убивали выстрелом из мелкокалиберной винтовки. Само присутствие и спокойное поведение узников из зондеркоманды (121) уменьшало волнение тех, кто предчувствовал что-то неладное. Успокаивающе действовало и то обстоятельство, что некоторые члены этой команды входили в бункеры и оставались там до самого конца, так же как и эсэсовец, стоявший у дверей.

    Однако самым важным было поддержание порядка во время марша колонны узников к бункеру и в раздевалке. Только без криков, только без спешки! Если кто-то не хотел раздеваться сам, прибегали к помощи уже раздевшихся или узников из зондеркоманды, стремившихся к тому, чтобы все шло быстро и жертвы не имели времени на размышления.

    Усердная помощь зондеркоманд в этих обстоятельствах была уникальной. Я никогда не был свидетелем и никогда не слышал от других, чтобы члены этой команды хотя бы одним словом намекнули людям, отправляющимся в газовую камеру, о том, что их ждет. Наоборот, они делали все, чтобы их обмануть и успокоить тех, кто что-то предчувствовал. Если евреи не верили эсэсовцам, то доверяли узникам своей национальности.

    В зондеркоманду отбирали только евреев из той же страны, откуда прибыл транспорт: это делалось прежде всего для того, чтобы узники могли с ними разговаривать, успокаивало их. Приехавшие евреи просили рассказать о жизни в лагере, расспрашивали обычно, где находятся в данное время их знакомые и родственники, вывезенные раньше. Любопытно, как члены зондеркоманды обманывали своих соотечественников, с какой настойчивостью убеждали их и как жестами подкрепляли свои рассказы! (122).

    Многие женщины прятали младенцев под ворохом одежды. Члены зондеркоманды обращали на это особое внимание и так долго уговаривали женщину, что она в конце концов забирала ребенка с собой. Женщины прятали детей, боясь, что дезинфекция может им повредить.

    Маленькие дети, которых раздевали в таких непривычных для них условиях, обычно плакали, однако ласковые слова матери или узников из зондеркоманды успокаивали их. Они входили в газовые камеры с игрушками в руках. Я заметил, что женщины, предчувствовавшие или знавшие, что их ждет, несмотря на смертельную тревогу в глазах, ласково разговаривали и шутили с детьми.

    Однажды, какая-то женщина подошла ко мне и, показывая на своих четверых детей, которые спокойно шли, держась за ручки, помогая самому маленькому идти по неровной земле, шепнула:

    "Как у вас хватает совести убить этих милых, красивых детей? Или у вас нет сердца?"

    Какой-то старик, проходя мимо меня, бросил строгим тоном:

    "Немцам не миновать расплаты за массовое уничтожение евреев".

    Глаза его горели ненавистью (123). Он спокойно вошел в газовую камеру, не заботясь о других.

    Одна молодая женщина обратила на себя мое внимание еще во время отбора на платформе: она была очень взволнована и непохожа на еврейку. С ней было двое маленьких детей. Теперь же она привлекла мое внимание тем, что очень охотно помогала раздеваться детям и старым женщинам. Детей с ней уже не было. До самого конца она была среди многодетных женщин, ласково разговаривая с детьми и успокаивая их. Одной из последних вошла в газовую камеру. В дверях задержалась и сказала:

    "Я с самого начала знала, что в Освенциме нас ждет смерть. Я не хотела, чтобы меня сочли трудоспособной и поэтому взяла чужих детей. Хотела сознательно пережить все это до конца. Наверное, это не продлится долго. Будьте здоровы!"

    Иногда случалось, что, раздеваясь, женщины начинали душераздирающе кричать, рвали на себе волосы, вели себя как безумные. Тогда их быстро отводили за бункер и там убивали из мелкокалиберного оружия выстрелом в затылок.

    Бывало и так, что женщины, видя как выходят из камеры члены зондеркоманды и понимая, что должно наступить, посылали нам проклятья.

    Я видел однажды, как женщина старалась вытолкнуть из газовой камеры через еще не совсем закрытую дверь своих маленьких детей и просила с плачем: "Оставьте в живых хоть моих дорогих крошек!"

    Такие потрясающие сцены не были редкостью и производили угнетающее впечатление на всех присутствующих.

    Весной 1942 года сотни здоровых людей проходили под цветущими фруктовыми деревьями крестьянского подворья и, чаще всего ничего не подозревая, шли на смерть в газовые камеры. Эта картина просыпающейся к жизни природы и недолговечности еще сегодня стоит перед моими глазами.

    Уже во время отбора на железнодорожной платформе происходили трагические сцены: мужчин отделяли от женщин и детей, разбивались семьи, людей охватывало волнение, беспокойство. Следовавший за этим отбор трудоспособных еще более усугублял это состояние. Конечно, каждая семья хотела быть вместе, отобранные возвращались к своим близким, а женщины с детьми старались присоединиться к мужьям или старшим детям, признанным трудоспособными (124).

    Нередко все так перемешивались, что приходилось проводить повторный отбор. У нас не было достаточно места, чтобы улучшить методы его проведения. Всякие попытки успокоить возбужденных людей ни к чему не приводили, и часто приходилось наводить порядок силой.

    Я уже говорил несколько раз, что у евреев сильно развиты родственные чувства, они цепляются друг за друга, как репейник. И все-таки личные наблюдения позволяют мне утверждать, что им не хватает чувства товарищества и взаимопомощи. Казалось бы, в такой ситуации один должен защищать другого, помогать ему.

    Нет, наоборот: я часто встречался с этим лично и слышал от других, что евреи, особенно с Запада, выдавали адреса своих скрывающихся собратьев. Неизвестная женщина, уже находясь в газовой камере, крикнула унтер-офицеру еще один адрес какой-то еврейской семьи. Какой-то мужчина, судя по одежде и манерам, из высшего общества, уже раздеваясь, протянул мне лист бумаги, на котором были записаны адреса многих голландских семей, укрывавших евреев.

    Я не могу понять, что склонило этих людей к доносам: личная месть, зависть или просто злость от того, что другие будут жить, когда их самих уже не станет.

    Удивительным было и поведение членов зондеркоманды. Все они знали, что после окончания операции их постигнет участь тысяч их собратьев, при уничтожении которых они так рьяно помогали, но, несмотря на это, проявляли рвение, которое меня всегда удивляло. Члены этой команды не только никогда не говорили жертвам о том, что их ждет, не только заботливо помогали им раздеваться, но даже применяли силу к сопротивлявшимся, уводя их за барак и придерживая во время расстрела.

    Они вели свои жертвы так, чтобы те не могли видеть офицера, стоявшего с пистолетом наготове и ждавшего удобного момента, чтобы приставить его к затылку жертвы. Таки поступали они с увечными и больными, которые не могли дойти до газовой камеры. Члены зондеркоманды делали это так естественно, словно и было поручено проведение операции по уничтожению.

    Они вытаскивали трупы из газовых камер (125), вырывали у них золотые зубы, стригли волосы, волокли в ямы или несли в печи, поддерживали огонь в этих ямах, поливали трупы жиром, разгребали горящие трупы, чтобы в костер мог поступать воздух.

    Всю эту работу они выполняли как бы с тупым равнодушием, словно это было чем-то обычным. Волоча трупы, они ели или курили. Даже при такой страшной работе, как сжигание полуразложившихся трупов в массовых могилах, они не переставали есть.

    Нередко бывало, что среди убитых в газовых камерах или идущих туда кто-то из зондеркоманды видел своих близких. Безусловно, эти люди переживали, но тем не менее не было никаких проявлений недовольства. Я был свидетелем такого случая.

    Вытаскивая трупы из газовой камеры, находившейся в крестьянской избе один из членов зондеркоманды вдруг остановился как вкопанный, постоял какое-то время как завороженный, потом двинулся за остальными, несшими трупы. Я спросил капо, что произошло, и тот ответил, что этот человек увидел труп своей жены. Я еще некоторое время наблюдал за этим узником, но его поведение не отличалось ничем особенным: он спокойно, как и раньше таскал трупы. Когда я позже вновь подошел к ним, этот узник сидел вместе с другими и ел, словно ничего не произошло. То ли он умел так глубоко скрывать свое волнение, то ли уже настолько отупел, что даже это не смогло его взволновать?

    Откуда евреи из зондеркоманды черпали силы для выполнения такой страшной работы днем и ночью? Рассчитывали ли они на какой-то особенный случай, который позволил бы им проскользнуть мимо смерти? Или уже так отупели и ослабли от всех невзгод, что не имели сил и покончить с собой, чтобы избежать такого "существования"? (126)

    Наблюдая за ними очень внимательно, я все-таки не мог понять их поведения. Жизнь и смерть евреев задали мне множество загадок, которые я не был в состоянии разгадать.

    Ко всему рассказанному я мог бы еще добавить несчетное количество других фактов, но все вместе взятое только частично, в недостаточной степени может осветить ход операции по массовому уничтожению евреев.

    Те, кто принимал участие в этом массовом истреблении, те, до чьего сознания дошло оно со всеми сопутствующими явлениями, не могли оставаться равнодушными.

    Всем - за редким исключением - направленным на эту страшную "работу", на эту "службу", а также мне, происходившее дало много пищи для размышлений и произвело глубокое впечатление. Во время моих контрольных обходов мест массового уничтожения сослуживцы, участвовавшие в операции, подходили ко мне поговорить, поделиться впечатлениями: они хотели, чтобы я их успокоил, развеял их сомнения. В их доверительных разговорах чувствовался один и тот же вопрос: действительно ли необходимо то, что мы делаем?

    Надо ли уничтожать сотни тысяч женщин и детей?

    А я, в глубине души задававший себе тот же вопрос несчетное количество раз, обязан был ссылаться на приказ фюрера и таким образом успокаивать их. Мне приходилось говорить им, что евреев необходимо уничтожить для того, чтобы навеки избавить Германию, наших потомков от самых заядлых врагов.

    Правда, приказ фюрера выполнялся членами СС беспрекословно, но людей мучили сомнения. Я же ни в коем случае не мог в них признаться. Желая помочь другим выдержать психически, я должен был демонстрировать непоколебимую уверенность в необходимости выполнения этого строгого и жестокого приказа.

    Все наблюдали за мной, стараясь угадать, какое впечатление производят на меня описанные сцены, как я реагирую на них, обсуждали каждое мое слово. Я должен был владеть собой, чтобы под влиянием нервного возбуждения от всего увиденного не выдать своих сомнений. Я должен был казаться холодным и бесстрастным, глядя на происходившее, от которого у каждого сжималось сердце, если в нем еще были человеческие чувства. Я даже не мог отвернуться, когда меня охватывало чисто человеческое волнение. Я должен был смотреть равнодушно, как матери с плачущими или смеющимися детьми шли в газовые камеры.

    Однажды двое малышей так увлеклись игрой, что мать не могла их оторвать от нее. Даже евреи из зондеркоманды не хотели забрать детей. Никогда не забуду взгляда этой матери, молящего о пощаде: она знала, что всех их ждет. Те, что находились в газовой камере, начинали уже волноваться, и я должен был действовать.

    Все смотрели на меня, я сделал знак одному из унтер-офицеров. Он взял на руки упиравшихся детей и под душераздирающие рыдания матери, идущей сзади, отнес их в газовую камеру. Я охотнее всего провалился бы под землю, но мне нельзя было выдавать свои чувства. Смотреть на все было моим долгом. Днем и ночью я присутствовал при вытаскивании трупов из газовых камер и сжигании их; часами наблюдал за вырыванием золотых зубов, за тем, как стригли волосы и проделывали другие ужасные процедуры.

    Много часов провел я среди отвратительной вони, когда раскапывали старые массовые могилы и сжигали полуразложившиеся трупы.

    Лагерные врачи дали мне понять, что я должен собственными глазами видеть процесс уничтожения газом, и мне приходилось смотреть через окошко газовой камеры, как умирают люди. Я должен был показать всем, что не только отдаю приказы, но и лично присутствую при их выполнении, как этого требовал от других.

    Время от времени рейхсфюрер СС присылал в Освенцим видных деятелей партии или СС, которые знакомились с ходом операции по массовому уничтожению евреев (127).

    Все увиденное производило на них сильное впечатление, они становились молчаливыми и тихими при виде "окончательного решения еврейского вопроса". Нередко они спрашивали меня, как я и мои подчиненные можем все время смотреть на это, как у нас хватает сил выдержать. Я всегда отвечал, что приказ фюрера должен быть выполнен с железной последовательностью, и поэтому все человеческие чувства нужно подавить. Каждый из них говорил, что не хотел бы выполнять такое задание, Даже Мильднер (128) и Эйхман, весьма толстокожие, не хотели поменяться со мной местами. Никто мне не завидовал.

    Часто я подолгу разговаривал с Эйхманом обо всем, что касалось "окончательного решения еврейского вопроса", но никогда не показывал своих внутренних переживаний. Всеми способами я старался узнать, как сам Эйхман смотрит на это "окончательное решение". Однако у Эйхмана не было сомнений, он был совершенно одержим идеей уничтожения всех попавшихся евреев. Он не менял своей точки зрения даже тогда, когда мы были одни, а он находился в состоянии сильного опьянения.

    "Мы должны как можно быстрее, безжалостно, с холодным равнодушием произвести уничтожение евреев. Проявление какой-либо мягкости сейчас позднее вылилось бы в суровую месть по отношению к нам". Перед такой беспощадной последовательностью я должен был схоронить все свои человеческие "тормоза" как можно глубже.

    Да, должен откровенно признаться, что мои человеческие реакции казались мне после таких разговоров с Эйхманом почти что изменой фюреру. Я не мог найти выхода из своего душевного разлада. Приходилось продолжать руководить процессом уничтожения, массовыми убийствами, и я, как прежде, равнодушно смотрел на то, что волновало меня до глубины души. Я был вынужден хладнокровно относиться ко всему происходящему, хотя даже незначительные детали, не доходившие часто до сознания других, оставались в моей памяти. А ведь в Освенциме действительно "скучать" не приходилось.

    Если я был чем-то взволнован слишком сильно, то не мог вернуться домой, к семье. Я садился на лошадь и в бешеной скачке старался отогнать от себя страшные картины. Часто среди ночи я шел в конюшню и там, среди своих любимцев, находил покой.

    Бывало и так, что, находясь дома, я вдруг обращался мыслями к каким-то деталям операции по уничтожению. Тогда я вынужден был выйти: я не мог выдержать в сердечной семейной обстановке. Я смотрел на веселых, играющих детей, на счастливую жену с младшей дочкой, и часто думал .-долго ли еще будет продолжаться наше счастье? Моя жена никогда не могла объяснить себе, почему я так часто бываю угрюмым, и приписывала это неприятностям по службе.

    Стоя ночью при разгрузке эшелонов с людьми, находясь рядом с газовыми камерами и кострами, на которых горели трупы, я часто думал о своей жене и детях, не связывая, однако, этих мыслей, со всем происходящим вокруг. Нередко то же самое слышал я от своих женатых подчиненных, которые несли службу в крематориях. Когда видишь женщин, идущих с детьми в газовые камеры, невольно думаешь о своей семье.

    Я забыл, что такое счастье с того момента, когда в КЛ Аушвиц приступили к массовому убийству. Я был недоволен собой. Неизвестно было, когда кончится все это и будет выполнена главная задача; нельзя было полагаться и на сослуживцев. Начальники не понимали меня и не хотели выслушивать, когда я к ним обращался. Мое положение не было ни приятным, ни завидным. И все-таки все в Освенциме думали, что коменданту живется хорошо.

    Это правда, что моей семье было хорошо в Освенциме. Исполнялось каждое желание жены и детей. Дети могли играть вволю, у жены было столько любимых цветов, что она чувствовала себя, как в раю.

    Узники изо всех сил старались, чтобы доставить удовольствие моей жене и детям, оказать им хоть какую-нибудь услугу. Мне кажется, никто из узников не мог бы сказать, что в нашем доме к нему относились плохо. Моя жена охотнее всего сделала бы подарок каждому, работавшему в нашем доме. Дети постоянно клянчили у меня сигареты для узников. Особенно сильно они привязались к садовникам.

    Вся наша семья отличалась необыкновенной любовью ко всему, что было связано с природой, особенно мы любили животных. Каждое воскресенье я ездил с женой и детьми по полям, ходил по конюшням и псарням. Больше всего мы любили двух наших лошадей и жеребенка. У детей в саду всегда были редкие животные, которых приносили узники. Это были черепахи, куницы, кошки, маленькие ящерицы. Летом дети плескались в садовом бассейне или в реке Соле. Самой большой радостью для них было, когда я купался вместе с ними. Но у меня было слишком мало времени для моих детей.

    Сейчас я горько жалею о том, что не уделял больше времени своей семье, но я всегда считал, что постоянно должен быть на службе. Это гипертрофированное чувство долга делало мою и так нелегкую жизнь еще более невыносимой. Моя жена постоянно остерегала меня, говоря; "Не думай все время о службе, думай и о своей семье". Но что могла знать моя жена о подлинной причине моего угнетенного состояния. Она никогда об этом не узнала.


    1 Концентратионслагер - КЛ.

    2 Оберфюрер СС Ганс Лориц был комендантом КЛ Заксенхаузен.

    3 Эту функцию исполнял офицер СО.

    4 Было решено организовать лагерь на территории бывших польских казарм, занятых немецкой армией. Казарменные бараки были деревянные и каменные и находились в одном из районов Освенцима, который назывался Засоле. Согласно первичным планам инспектора концентрационных лагерей, Освенцим должен был стать карантинным, т.е. пересыльным лагерем для узников-поляков.

    5 То есть в Инспекторате концентрационных лагерей.

    6 В это время им был оберфюрер СС Арпад Виганд.

    7 Охранные отряды Национал-социалистской немецкой рабочей партии, известные под названием СС, были созданы Гитлером в 1925 г. для обеспечения порядка и охраны партийных собраний. После 1933 года, когда Гитлер пришел к власти, СС превратилась в огромную организацию, в состав которой входили:

    1 "Общие СС".

    2 Военизированные отряды СС (ваффен СС). До начала второй мировой войны в этих отрядах члены СС добровольно проходили четырехлетнюю военную подготовку, что заменяло им отбывание обязательной военной службы. Эти отряды составляли ядро вооруженных сил СС, сражавшихся позже на фронтах.

    3 Соединения СС "Мертвая голова" - они несли охрану в концентрационных лагерях. До 1934 года эти части входили в состав "Общих СС", а позже благодаря стараниям Теодора Айке получили самостоятельность и были значительно расширены. В начале войны в СС была введена татуировка, обозначавшая группу крови. Буквы, соответствующие группе крови, татуировали под левой подмышкой.

    8 Первый инспектор концентрационных лагерей.

    9 Тогда комендант КЛ Бухенвальд.

    10 Обычно им бывал эсэсовец в звании унтер-офицера. Прежде всего в его обязанности входило следить за количественным составом узников во время утренних и вечерних поверок. Все начальники блоков подчинялись начальнику рапорта, а он - непосредственно начальнику лагеря.

    11 Главное управление имперской безопасности (РСХА) было учреждено в 1939 году. Его первым руководителем был начальник полиции безопасности и службы безопасности обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, убитый в Праге 5 июня 1942 года членами чешского движения Сопротивления, его место в январе 1943 года занял обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер, который в 1946 году был приговорен к смертной казни Международным военным трибуналом в Нюрнберге.

    Главное управление имперской безопасности, как и Главное административно-хозяйственное управление СС (ВФХА) (см. стр. 85, прим. 92), являлось одним из двенадцати главных управлений верховного руководства СС, будучи одновременно департаментом имперского министерства внутренних дел.

    Главное управление имперской безопасности состояло из семи отделов-управлений, цифрой IV было обозначено управление тайной государственной полиции, V - управление имперской уголовной полиции, III, VI и VII - служба безопасности.

    12 К.Л Заксенхаузен был одним из первых концентрационных лагерей, созданных на территории Германии после прихода Гитлера к власти. В июле 1936 года туда перевели узников одного из старейших лагерей в Эстервегене. Позднее Заксенхаузен стал заполняться политическими заключенными, преимущественно коммунистами. Будучи образцовым лагерем, Заксенхаузен стал осуществлять надзор над другими концентрационными лагерями. Это было главным аргументом при выборе Ораниенбурга местопребыванием Инспектората концентрационных лагерей; решение было принято высшими инстанциями СС. С 1939 года в Заксенхаузене содержались узники самых разных национальностей.

    Общее число зарегистрированных узников, прошедших через этот лагерь, превышает 200 тысяч. Фактически же их было значительно больше, потому что до конца 1939 года номера умерших, освобожденных или переведенных в другие лагеря давали новоприбывшим. Кроме того, в лагере погибло (расстреляно или отравлено газом) большое число людей, которые не были зарегистрированы.

    За 9 лет существования лагеря в нем погибло свыше 110.000 человек. На посту коменданта лагеря поочередно находились: штандартенфюрер СС Карл Отто Кох, оберфюрер СС Герман Барановски, оберфюрер СС Ганс Лориц, штандартенфюрер СС Кейндль.

    13 Речь идет о 30 узниках, привезенных в концентрационный лагерь Освенцим 20 мая 1940 года; они получили номера от 1 до 30. Это были уголовные преступники, немцы, которые заняли все высшие должности, на которые назначались заключенные: старшего по лагерю, блоку, капо и др. Почти все они отличались исключительным садизмом и жестокостью по отношению к другим узникам лагеря.

    14 Целью каждого концентрационного лагеря, в том числе и Освенцима, было психическое и физическое уничтожение узников. Это достигалось лагерными властями с помощью как массового, так и индивидуального террора. В сущности, "хозяином жизни и смерти" узника был любой эсэсовец, который мог каждую минуту "убрать" узника, если бы тот отважился пожаловаться на что-то лагерному начальству.

    15 КЛ Дахау, открытый 22 марта 1933 года, был одним из первых в Германии. Это был показательный лагерь, готовивший кадры эсэсовцев для других лагерей. С марта 1933 года до февраля 1940 года там содержали в основном противников гитлеризма и немецких евреев, а позже австрийцев и чехов. К началу войны в Дахау находились около 2 тыс. поляков - граждан Германии. 27 сентября 1939 года лагерь был передан под начало Теодору Айке, которому поручили сформировать на его территории фронтовую дивизию ваффен СС. В лагере осталось около 100 заключенных для выполнения срочных работ и обслуживания теплиц. Свыше 4 тыс. узников перевели в другие лагеря. После соответствующей подготовки, в феврале 1940 года эсэсовцев отправили на фронт, а в освободившиеся блоки поместили новых узников, привезенных из концентрационных лагерей в Бухенвальде, Флоссенбюрге, Маутхаузене и Засенхаузене. До апреля 1945 года через Дахау прошло свыше 200 тыс. узников, из коих погибло 150.000. Первым комендантом лагеря был штандартенфюрер СС Гильмар Веккерле, а затем поочередно: оберфюрер СС Генрих Дейбель, оберфюрер СС Ганс Лориц, штурмбанфюрер ПС Алекс Пиотровски, оберштурмбанфюрер СС Мартин Вейс, оберштурмбанфюрер СС Эдуард Вейтер.

    16 Эсэсовец в чине унтер-офицера СС, отвечавший за узников одного блока.

    17 В начале это был унтерштурмфюрер СС Макс Мейер, командированный в Освенцим из Инспектората концентрационных лагерей.

    18 В связи с решением о создании в Освенциме концентрационного лагеря, с прилегающей к нему территории было выселено польское население. Это происходило поэтапно. Первый приходился на июнь 1940 года - тогда было выселено около 2.000 человек, живших в бараках возле бывших казарм польской армии и зданий Польской табачной монополии. Второй этап выселения (июль 1940 года) охватил жителей улиц Крутка, Польна и Легионов. В ноябре того же года произошло третье выселение - из района Засоле. Выселения продолжались и в 1941 году; в марте и апреле были выселены жители деревень Бабице, Буды, Райско, Бжезинка, Брошковице, Плавы и Харменже. В общей сложности было выселено население с территории в 40 кв.км, и она была объявлена сферой интересов лагеря. В 1941-1943 годах на этой территории были созданы подсобные хозяйства: рыбные, растениеводческие и животноводческие.

    В 1942-1943 гг. лагерное начальство организовало при этих хозяйствах подлагеря для работавших в них узников.

    19 Генрих Гиммлер.

    20 1-й начальник лагеря в 1940-1941 гг.

    21 Правильнее Майер, был 2-м начальником лагеря.

    22 Был 3-м начальником после Майера.

    23 Хёсс имеет в виду первую инспекцию Гиммлера в Освенциме 1 марта 1941 года. После осмотра лагеря и прилегающей к нему территории, Гиммлер приказал расширить лагерь таким образом, чтобы он мог принять 30.000. узников. Распорядился построить в деревне Бжезинка лагерь на 100.000 военнопленных и предоставить концерну ИГ-Фарбениндустри 10.000 узников для использования их на строительстве промышленных объектов в местности Дворы около Освенцима. Гиммлер приказал также освоить всю территорию, прилегающую к лагерю, построить там фермы и лагерные механические мастерские. Он подчеркнул, что вокруг лагеря должен быть создан комплекс предприятий военной промышленности. Это даст возможность СС стать наилучшим образом вооруженной частью немецкой армии.

    24 Из показаний Анели Беднарской, которая была у Хёсса домработницей, следует, что дважды в месяц комендант лагеря устраивал приемы для своих коллег и членов их семей. На них бывали гауптштурмфюрер СС Зейдлер, гауптштурмфюрер СС Крамер с женой и другие. Бывали у Хёсса и директора близлежащих промышленных предприятий, например, директор шахты в Бжещах Отто Гейне.

    25 Использование труда узников концентрационных лагерей имело в 1933-1945 годах разные аспекты. Этот период можно разделить на три основных этапа.

    Лагеря, созданные в 1933-1939 гг., имели своей главной целью, кроме изоляции противников Гитлера, сосредоточение асоциальных и преступных элементов и "перевоспитание" их трудом. СС организовала концентрационные лагеря в Маутхаузене, Флоссенбюрге и Гросс-Розене, где находились каменоломни. Дело в том, что Гиммлер от имени СС обещал Гитлеру Доставить камень для строительства объектов, находившихся в ведении партии на территории всей Германии.

    В 1940-1942 годах целью концентрационных лагерей было уничтожение при помощи непосильного труда узников, прибывших с оккупированных гитлеровцами территорий. Но не нужно забывать, что и тогда труд узников использовался на промышленных предприятиях.

    После ноября 1942 года, вплоть до капитуляции, концентрационные лагеря были поставщиками дешевой рабочей силы, которую СС продавало концернам, военным и гражданским предприятиям. Этот последний период открывало распоряжение Гиммлера от 14 декабря

    1942 года, исходя из которого Главное управление имперской безопасности приказало доставить в концентрационные лагеря до конца января 1943 года 35.000 трудоспособных узников. Факт сосредоточения сотен тысяч заключенных в концентрационных лагерях в период победы Советской Армии под Сталинградом был тесно связан с потребностями оборонной промышленности, которой не хватало рабочей силы.

    26 Буна - химический комбинат в Дворах и Моновицах близ Освенцима, входил в концерн Иг-Фарбениндустри. На новом предприятии было начато производство искусственной резины, называемой "буна", а также синтетического бензина. Уже в апреле 1941 г. началось строительство предприятия Буна-Верке, где широко использовались узники освенцимского лагеря, расположенного в 7 км от Дворов. Сначала узников гоняли на работу пешком, а позднее стали возить в товарных вагонах. По требованию концерна на призаводской территории был построен лагерь, куда в октябре 1942 года перевели освенцимских узников, работавших на химическом комбинате.

    Этот лагерь был поначалу филиалом концлагеря Аушвиц, но в ноябре 1943 г., в период его раздела на три лагеря, его стали называть Аушвиц III. Этот лагерь был "головным" для всех подсобных освенцимских лагерей, созданных на шахтах, металлургических заводах и других промышленных предприятиях.

    Согласно показаниям д-ра Отто Амброса, члена правления ИГ-Фарбениндустри, общая сумма, уплаченная СС за освенцимскую рабочую силу, составила в течение двух с половиной лет 20.000.000 марок. Из показаний бывших узников следует, что в Буне погибло около 30.000 человек.

    27 Хёсс имеет в виду гауляйтера Верхней Силезии Фрица Брахта.

    28 В это время президентом Катовицкого регентства был доктор Шпрингорум.

    29 Хёсс в характеристике Теодора Айке, написанной в тюрьме, дал следующую оценку его отношению к узникам:

    "...узники были для него навсегда врагами государства, за которыми нужно было бдительно следить, обращаться сурово, а в случае сопротивления уничтожать. Так он учил и воспитывал своих офицеров и солдат СС". Такое же отношение к узникам, несмотря на все попытки оправдаться, было и у самого Хёсса. Доказательством этого могут служить условия жизни и судьба узников Освенцима.

    30 Хёсс имеет в виду фрагменты своих воспоминаний, касающихся службы в лагерях Дахау и Заксенхаузен.

    31 Здесь это имя употреблено в значении человека первобытного.

    32 Узники концентрационных лагерей носили на одежде треугольники разного цвета в зависимости от того, по какой причине они попали в лагерь. Например, политические заключенные носили красные треугольники, уголовники - зеленые, асоциальные - черные, члены секты свидетели Иеговы - фиолетовые, гомосексуалисты - розовые.

    33 "Организовать" - на жаргоне узников означало найти способ раздобыть продукты, одежду, лекарства и другие предметы обихода не путем обкрадывания своих товарищей, а, например, вынося тайком со складов, контролируемых эсэсовцами.

    34 Хёсс говорит о так называемом "окончательном решении еврейского вопроса". Таким кодом гитлеровцы обозначали операции по пересылке в концентрационный лагерь Освенцим эшелонов с евреями. Эти люди подлежали уничтожению в газовых камерах Бжезинки. (См. часть воспоминаний Хёсса "Окончательное решение еврейского вопроса", стр. 61 -76).

    Вещи, оставшиеся после погибших в газовых камерах, поступали в огромные хранилища: 35 бараков, ("Канада" на лагерном жаргоне) находились в Бжезинке на участке "ВII".

    35 Вопреки тому, что утверждает Хёсс, возможность "организовать" была ограничена в первую очередь тем, что узники не могли беспрепятственно передвигаться по Освенциму, а также между разными секторами лагеря в Бжезинке. Даже узники, выполнявшие административную работу, могли переходить из одного лагеря в другой под надзором эсэсовцев. Это обстоятельство затрудняло "организацию", одновременно вынуждая узников подкупать эсэсовца, а часто нескольких, знавших о способах "организации".

    36 До марта 1942 г. в Освенциме были в основном узники-поляки. Кроме них там находились немцы, чехи, югославы и советские военнопленные. С апреля 1942 года в Освенцим начали прибывать многочисленные транспорты с евреями из разных стран оккупированной Европы, среди них было много евреев польского происхождения.

    Узники-поляки всеми силами старались избежать отправки в другие концентрационные лагеря, находившиеся в глубине Германии. Среди узников-поляков большинство составляли политические заключенные. Опираясь на свою деятельность перед арестом, они сумели в тяжелых лагерных условиях организовать подпольную работу движения Сопротивления и наладить связь с представителями других национальностей. Была создана международная координационная ячейка, направлявшая конспиративную работу в лагере. В международном руководстве лагерной организации движения Сопротивления поляки были костяком, руководившим конспиративной работой. Все эти факты имели немалое влияние на то, что до конца существования Освенцима поляки являлись самой многочисленной национальной группой, преобладавшей в количественном отношении над группами узников других национальностей.

    37 Радиооборудование находилось в руках лагерной команды СС. Узники не имели возможности слушать радио: только те из них, кто работал в служебных помещениях или на квартирах эсэсовцев, могли иногда, оставаясь без надзора, воспользоваться этим и послушать радиопередачу. Если таким узникам удавалось "поймать" не немецкую радиостанцию, они могли в строжайшей тайне передать своим коллегам полученную информацию.

    38 Официально узникам было разрешено высылать письма раз в две недели на специальных бланках и на один и тот же адрес. Письма должны были быть написаны по-немецки, запрещалось сообщать какие-либо подробности о положении в лагере. Обычно письмо ограничивалось стереотипным сообщением, что узник "здоров и чувствует себя хорошо". Всякие другие сообщения, которые узники пытались передать, подвергались уничтожению лагерной цензурой. Следует еще сказать, что некоторые узники, в том числе все евреи, были лишены права переписки. Только немногочисленные узники могли пользоваться посредничеством гражданских рабочих и только единицы - посредничеством эсэсовцев.

    Нелегально могли высылать письма только те немногие узники, которые по работе сталкивались с польскими гражданскими рабочими или с окрестным населением. Тому, кого эсэсовцы поймали с поличным, грозили "стоячая камера" блока № 11 ("Блок смерти") и расследование, в результате которого узника могли приговорить к наказанию розгами, к отправке в штрафной отряд, и другим не менее мучительным лагерным наказаниям. Репрессиям в этом случае подвергался и посредник. Были единичные случаи, когда в передаче письма посредничал эсэсовец. Но это было связано с большим риском, так как обычно эсэсовцы, соглашаясь посредничать не из сочувствия, а с целью наживы, доносили потом на узников.

    39 Лагерные власти исходили из предположения, что узнику предстоит прожить в лагере не более трех месяцев. 1-й начальник лагеря гауптштурмфюрер СС Фрич так встречал прибывавших в лагерь узников:

    "Вы приехали сюда не в санаторий, а в немецкий концентрационный лагерь, из которого только один выход - через трубу. Если это кому-то не нравится, может хоть сейчас броситься на проволоку. Если в эшелоне есть евреи, то они не имеют права жить больше двух недель. Если есть ксендзы, то им дается один месяц, остальным - три месяца".

    Очень много узников погибло сразу же после прибытия в лагерь от голода, побоев и издевательств лагерных властей. Многие из тех, кому удалось выдержать в течение первого периода жизни в лагере, в дальнейшем умирали от различных заболеваний.

    40 Сведения Хёсс не соответствуют правде. В концентрационном лагере Аушвиц, как и в других лагерях, были приняты чрезвычайные меры против побегов узников. К наиболее важным следует отнести: выселение поляков с прилегающей к лагерю территории (см. стр. 77 прим. 18), обнесение лагеря колючей проволокой, по которой пропускался ток высокого напряжения, с кольцом сторожевых вышек, которое образовывало так называемую малую цепь охраны, снимаемую во время рабочего дня. Днем лагерь с прилегающими к нему участками, на которых работали узники, окружали большой цепью охраны. Это были вооруженные посты эсэсовцев, а также караулы на вышках, расположенных в двухстах метрах одна от другой. Ночью заграждения из колючей проволоки были ярко освещены прожекторами. В случае приближения узника к заграждению в него стреляли из автоматов со сторожевых вышек. Если узнику и удавалось иногда незамеченным подойти к проволоке, дотронувшись до нее, он погибал от тока высокого напряжения.

    В результате такой герметичной изоляции лагеря от внешнего мира представляется трудным говорить здесь о "бессчетном количестве возможностей", тем более, что узникам бы очень трудно укрыться после побега с территории лагеря из-за своей полосатой оде>кд, стрижки наголо, а позднее и татуировки лагерного номера на предплечье.

    Побег мог оставаться незамеченным самое большее 12 часов - до поверки, на которой проверяли количество узников по блокам. В случае побега объявляли тревогу, в погоню за беглецом устремлялись патрули эсэсовцев, и если его не удавалось найти, то еще три дня лагерь оставался под усиленной охраной.

    41 Чаще всего побеги не были свидетельством отсутствия угрызений совести или тревоги за жизнь своих товарищей. Нередко побеги были необходимы, чтобы избежать, например. смертной казни. Очень часто решающим был страх перед арестом уже в самом лагере и пребыванием во время следствия в бункерах блока № 11, а также перед изощренными пытками"

    42 Процент удавшихся побегов, указанный Хёсс, не находит подтверждения в проводимых на эту тему исследованиях. Общее число узников и узниц, совершивших побег в период 1940 по 1945 гг. (считая Бжезинку, Моновице и подсобные лагеря) равняется 667.

    Известно, что из них было схвачено гитлеровцами 270 человек, т.е. больше 40%. Отсутствие данных поимки других узников не свидетельствует о том, что осталь
        
     
    | Просмотров: 4282 |
    ОРУЖИЕ ВЕРМАХТА. ГЕРМАНСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ
    НЕМЕЦКИЕ ТАНКИ
    НЕМЕЦКИЕ САУ
    НЕМЕЦКИЕ САМОЛЕТЫ. ОРУЖИЕ ЛЮФТВАФФЕ
    СЕКРЕТНЫЕ ПРОЕКТЫ ЛЮФТВАФФЕ
    Опознавательные знаки немецких танковых частей
    Тактика немецких танковых групп
    Оружие сухопутных войск (HEER). Огнестрельное, минное оружие.
    Немецкие броневики, БТР и различные гусеничные машины.
    Оружие Кригcмарине (ВМФ). Немецкие корабли, подводные лодки
    Артиллерия Вермахта. Немецкие пушки, минометы.
    Трофейная техника на службе Вермахта
    Оружие возмездия
    Инженерная техника и сооружения
    Обмундирование и элементы экипировки немецких солдат
    ВЕРМАХТ
    АВТОМОБИЛИ И ГРУЗОВИКИ ВЕРМАХТА
    ВОИНСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ВЕРМАХТА
    НЕМЕЦКИЕ ТАНКИ И САУ. Оружие Панцерваффе
    ФАКТЫ
    Главнокомандующие Вермахта
    ГЕРМАН ГЕРИНГ
    ГЕЙНЦ ГУДЕРИАН
    ГЕНРИХ ГИММЛЕР
    ЭРИХ ФОН МАНШТЕЙН
    ЭРВИН РОММЕЛЬ
    КАРЛ ДЕНИЦ
    ГЕРД ФОН РУНШТЕДТ
    ВИЛЬГЕЛЬМ КЕЙТЕЛЬ
    ЭВАЛЬД КЛЕЙСТ
    АЛЬБЕРТ КЕССЕЛЬРИНГ
    ЛИЧНОСТИ
    Суд в Нюрнберге
    Партийные организации Германии
  • ГЕСТАПО
  • Германский трудовой фронт
  • Гитлерюгенд
  • Лига немецких девушек
  • НСДАП
  • НСКК
  • ПИМПФ
  • SS(Shutz Staffel)
  • SA (Sturmabteilung)
  • ТУЛЕ
  • Награды Германии
  • Награды ВДВ
  • Награды личного состава Вермахта и СС
  • Награды высшего командного состава
  • Награды полиции и гражданского населения
  • Награды пехотинцев
  • Награды танковых подразделений
  • Награды подразделений ПВО
  • Награды ВМФ
  • Секреты Вермахта
  • Тайное оружие Германии
  • Новая Швабия в Антарктиде
  • Летающие тарелки Германии
  • Оккультный Рейх
  • Экспедиции нацистов
  • Преступления против человечества
  • Секретные операции Абвера
  • Книги и мемуары о войне
  • Книги и мемуары немецких генералов
  • Немецкие авторы о войне
  • Музыка и песни Третьего Рейха
  • Военные марши Германии
  • Песни
  • Неизвестный Гитлер
  • Адольф Гитлер
  • Рейхстаг
  • ТРЕТИЙ РЕЙХ
  • Картины Гитлера
  • Фото Адольф Гитлер
  • Союзники Германии
    ЯПОНИЯ
    ИТАЛИЯ
    ИСПАНИЯ
    ЛИТВА
    ЭСТОНИЯ
    ЛАТВИЯ
    ХОРВАТИЯ
    ЧЕХИЯ
    ФИНЛЯНДИЯ
    СЛОВАКИЯ
    ВЕНГРИЯ
    РУМЫНИЯ
    АВСТРИЯ
    Немецкие художники о войне и своем народе
  • Картины
  • Плакаты пропаганды Германии
  • Фотогалереи
  • Фотогалереи-ВИДЕО
  • Немецкая военная техника
  • Немецкие солдаты
  • Боевая обстановка
  • ВИДЕО
  • Военные операции Германии
  • 1939
  • 1940
  • 1941
  • 1942
  • 1943
  • 1944
  • 1945
  • Военные карты
  • ---

    WW2HISTORY.RU | Возрастные ограничения от 21+